— Простите?
— Меч пропал, — неожиданно для всех в голосе Скримджера появились обеспокоенные нотки. — Я не знаю, что вы задумали, мистер Поттер, но в этой войне вы не сможете сражаться в одиночку. Он слишком силен.
И министр, пристально вглядываясь в лица друзей, почесал плохо выбритую щеку:
— Как вы думаете, почему…
— Дамблдор захотел отдать меч мне? — стараясь сдержать гнев, прыснул Поттер. — Возможно, он полагал, что он будет хорошо смотреться у меня на стене.
— Это не шутка, Поттер! — рявкнул Руфус. — Может быть, Дамблдор верил в то, что лишь меч Годрика Гриффиндора способен поразить наследника Слизерина? Не хотел ли он отдать меч вам, Поттер, потому, что считал, как считают многие, что именно вам предназначено уничтожить Того–Кого–Нельзя–Называть?
— Интересная теория, — вставила Делия, тяжело дыша от негодования. — А никто не пробовал пырнуть этим мечом Волан–де–Морта? Может быть, Министерству стоило бы выделить несколько человек для выполнения этой задачи, вместо того чтобы тратить время на разборку делюминаторов. Так вот, значит, чем вы занимались, министр, заперевшись в своем кабинете, – пытались вскрыть снитч? Люди гибнут, а от Министерства никто не услышал об этом ни слова, не так ли? И вы все еще надеетесь, что мы станем вам помогать?
— Вы заходите слишком далеко! — закричал, вставая, Скримджер; Делия тоже вскочила на ноги. Она скривила губы, ощущая неприкрытую ярость. Министр, прихрамывая, подступил к ней и с силой ткнул ее в грудь своей палочкой.
— Вы… вы чего? — растерялся Рон, тоже вскакивая и поднимая палочку, но Гарри остановил его:
— Нет! Ты же не хочешь дать ему повод для ареста всех нас?
— Не забывайте, что вы не в школе, понятно? — прорычал Скримджер прямо в лицо Гарри. — Не забывайте, что я не Дамблдор, который прощал вам наглость и неподчинение. Вы можете носить свой шрам, как корону, Поттер, однако не вам, семнадцатилетнему мальчишке, указывать мне, как я должен исполнять свою работу! Пора бы вам научиться проявлять уважение к людям!
— Пора бы и вам заслужить его! — зашипел Поттер с таким ожесточением, что министр на секунду замер в непонимании. Вдруг пол дрогнул, с крыльца донеслись торопливые шаги, дверь гостиной распахнулась, и в нее влетели мистер и миссис Уизли.
— Нам показалось, что мы слышали… — начал мистер Уизли, явно встревожившийся, увидев министра и друзей стоящими буквально нос к носу.
— Разгоряченные голоса, — выдохнула миссис Уизли.
Скримджер отступил от Гарри, Делии и Рона на пару шагов. Похоже, он уже сожалел о том, что сорвался.
— Это… нет, ничего, — пророкотал министр. — Меня огорчает ваша позиция, — быстро сказал он, еще раз прямо взглянув Гарри в глаза. — Вы, видимо, думаете, что Министерство не желает того, чего желаете вы… чего желал Дамблдор. Нам следовало бы работать плечом к плечу.
— Мне не нравятся ваши методы, министр, — грубо напомнил Гарри. — Вы не забыли?
Лицо Скримджера окаменело. Не сказав больше ни слова, он повернулся и, прихрамывая, покинул гостиную. Молли Уизли поспешила за ним, слышно было, как она остановилась у задней двери. Примерно минуту спустя она крикнула:
— Ушел!
— Что ему было нужно? — оглядывая Гарри, Рона и Делию, поинтересовался Артур, пока его жена торопливо возвращалась в гостиную.
— Отдать нам завещанное Дамблдором, — нехотя ответил Гарри. — Они только теперь рассекретили его завещание.
Несколько позже, в огороде, три отданных им Скримджером вещи, передаваемые из рук в руки, обошли столы по кругу. Каждый восторгался делюминатором и маховиком времени, высказывал сожаления о том, что Скримджер отказался отдать меч, но никто не смог предложить толкового объяснения того, что Дамблдор оставил Гарри старый снитч. Когда мистер Уизли уже в третий раз осматривал делюминатор, его жена робко сказала:
— Гарри, милый, все страшно проголодались, мы же не могли начать без тебя… может, я подам обед?
И после того как все торопливо насытились, несколько раз прокричали хором: «С днем рождения!» — и проглотили торт, празднование завершилось. Хагрид, приглашенный на завтрашнюю свадьбу, но слишком большой, чтобы ночевать в и без того уже переполненной Норе, отправился на соседнее поле – устраиваться на ночь в шатре.
— Встретимся наверху, — шепнул Поттер Блэк, пока они помогали миссис Уизли приводить огород в обычный вид. — После того как все улягутся.
В мезонине, пока Рон изучал делюминатор, Гарри наполнял ишачий мешочек Хагрида – не золотом, но вещами, которые он ценил больше всех прочих, вещами, по–видимому бесценными, хоть они и сводились всего лишь к Карте Мародеров, связноскопу и некрологу о Дамблдоре. Затянув мешочек и повесив его себе на шею, он присел, держа в ладони старый снитч, наблюдая за его слабо трепещущими крыльями. Наконец Делия стукнула в дверь и на цыпочках вошла в комнату.
— Оглохни! — прошептала она, махнув палочкой в сторону лестницы.
— Ты вроде бы не одобряла это заклинание, — как бы между прочим бросил Гарри, даже не глядя в ее сторону.
— Времена меняются, — девушка неопределенно пожала плечами. — Ну–ка покажи нам делюминатор, Рональд.
Рон немедленно подчинился: держа делюминатор перед собой, щелкнул им, и единственная горевшая в комнате лампа тут же погасла.
— Дело в том, как мы уже поняли, — в темноте Делия стиснула холодные ладони перед собой, — что такого же результата можно добиться с помощью Перуанского Порошка Мгновенной Тьмы.
Послышался тихий щелчок, и на потолке снова загорелась, залив их светом, шаровидная лампа.
— Все равно вещь клевая, — словно оправдываясь, пролепетал Рон. — И все говорят, что ее сам Дамблдор изобрел!
— Я знаю, но не для того же он выделил тебя в завещании, чтобы помочь нам тушить свет!
— Думаешь, Дамблдор знал, что Министерство конфискует завещание и проверит все, что он нам оставил? — спросил Гарри, на секунду зажмурив глаза. Ощущая, как по позвонку пробегают мурашки.
— Наверняка, — коротко кивнула Блэк. — Написать в завещании, зачем он нам их оставляет, Дамблдор не мог, но это не объясняет…
— Почему он не намекнул нам на это, пока был жив? — внезапно опомнился рыжий, серьезно поглядывая на друзей.
— Вот именно, — девушка вертела в руках золотую цепочку. — Раз эти вещи настолько важны, что он передал их нам под носом у Министерства, Дамблдор, наверное, мог дать нам знать, чем именно… если только не считал это очевидным.
— Ну, если считал, значит, ошибся, так? — предположил Уизли. — Я всегда говорил, что у него не все дома. Блестящий маг и все прочее, но чокнутый. Оставить Гарри старый снитч – на черта он ему сдался?
— Понятия не имею, — неопределенно буркнула Слизеринка. — Когда Скримджер заставил тебя взять его, Гарри, я была совершенно уверена – что–то произойдет.
— Ну, да, — отозвался Поттер и, чувствуя, как учащается его пульс, поднял перед собой снитч. — Правда, особенно лезть из кожи вон на глазах у министра мне не стоило, верно?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Это снитч, который я поймал в самом первом матче, — почти не размыкая собственных губ. Почти мысленно. — Помнишь?
Слизеринку вопрос поставил в тупик, ведь в те времена они даже не общались, и Делия лишь грезила величием собственного факультета. Зато Рон ахнул и начал отчаянно тыкать пальцем то в Гарри, то в снитч, пока наконец не совладал со своим голосом:
— Это же тот, который ты чуть не проглотил!
— Правильно, — согласился он и – сердце его забилось еще чаще – прижал снитч к губам. Однако снитч так и не открылся. Разочарование и горечь вскипели в Гарри, он опустил золотой шарик, но тут вскрикнула Блэк:
— Надпись! Посмотри, на нем появилась надпись!
От изумления и волнения Поттер едва не выронил снитч. Блондинка была права. На гладкой золотой поверхности, где еще секунду назад не было ничего, появилась гравировка – четыре слова, написанные наклонным почерком, в котором Гарри узнал дамблдоровский: «Я открываюсь под конец». Гарри едва успел прочитать их, как слова исчезли снова.