Несколько секунд спустя легкие Поттера благодарно расширились, он открыл глаза: все трое стояли посреди убогой улочки, с обеих сторон заросшей высокими вязами. В напряженном молчании они дошли до двухэтажного деревянного домика, на вывеске которого значилось: «Гостиница мадам Леон».
Немного замявшись на входе, решительней, чем стоило бы, Поттер распахнул скрипучую дверь, и колокольчик над входом неистово зазвонил. Пока они топтались на пороге, протискиваясь в узенький проход, загорелись, освещая пространство холла, старомодные газовые лампы. Стены были бледно–розового оттенка, кое–где затянутые паутиной. Единственную непривычную особенность составляла выполненная в форме ноги тролля подставка для зонтов, что стояла подле большого стола, за которым храпела колдунья.
Друзья подошли к ней, и Рон громко кашлянул:
— Здравствуйте, мадам Леон.
Темноволосая волшебница тут же соскочила, потирая красные глаза. Несколько секунд недоуменно вглядывалась в своих посетителей, а затем ее пухлые губы расплылись в добродушной улыбке.
— Здравствуйте! — она поднялась, кругом обходя стол. Взмахом волшебной палочки зажигая свечи, расставленные в подсвечниках, что висели на стенах. — Добро пожаловать в мою скромную гостиницу! Номера на первом этаже заняты, а вот на втором – это пожалуйста. Вам сколько комнат?
— Одну, — не особо доброжелательно отозвался Поттер.
— Одну, так одну, — мадам Леон махнула рукой, вновь оказавшись у стола. И, отвернувшись, закопошилась в небольшой коробочке, со звоном извлекая оттуда ржавый ключик на веревочке. — Прошу.
Она протянула ключ Гарри, и тот в знак благодарности коротко кивнул.
— На сколько ночей останавливаетесь? — поинтересовалась хозяйка гостиницы, с улыбкой глядя то на Рона, то на Делию.
— На одну, — негромко ответил Уизли.
— Замечательно! — она захлопала в ладоши. — Ваша третья комната вверх по лестнице и направо. Два галеона оплатите, как будете съезжать. Ну, приятного отдыха!
Они поднялись по ступеням, благодаря толстый слой пыли, что заглушал их шаги. Повозившись с ключом, Гарри наконец–то распахнул дубовую дверь, и перед ними возникла большая комната. И не скажешь, что она была частью этой древней гостиницы: стены были облачены в серые обои, возле окна стоял шкаф, в противоположном углу кровать, застеленная красным покрывалом, а в середине небольшой мягкий диван с журнальным столиком. С потолка свисала старинная люстра с ажурными подсвечниками, а на комодике возле кровати покоилась все та же газовая лампа. Рон с помощью делюминатора зажег свет, и Делия ахнула оттого, насколько чистая и аккуратная досталась им комната. Она прошла вглубь помещения, продолжая осматриваться.
А потом, слегка подрагивая на сквозняке, присела на софу и крепко обняла себя руками. Рон подошел к окну, сдвинул на дюйм тяжелую бархатную штору.
— Вроде никого не видно, — важно сообщил он. — Если Гарри еще под Надзором, они уже были бы здесь. Не знаю, хватит ли ума у Пожирателей явиться в такую глушь, однако… в чем дело, Делия?
Девушка вскрикнула от боли – Метка снова обожгла ей руку, – и что–то вроде отблеска яркого света на воде пронеслось перед глазами. Она увидела огромную тень, ощутила сотрясшую Его тело ярость, бурную и краткую, как удар электрическим током.
— Ты что–то почувствовала? — взволнованно спросил, подойдя к ней, Рон. — Ощутила Его в нашем доме?
— Нет, я просто чувствую его ярость. Он страшно злится.
— Это может быть и в Норе, — Уизли с недоверием уставился на подругу. — Что еще? Ты что–нибудь видишь? Он налагает на кого–то заклятие?
Поттер бросил на них быстрый взгляд сквозь стекла очков. Он чувствовал легкое покалывание в шраме, однако это не доставляло ему каких–либо неудобств.
— Нет, я ощущаю ярость – и только… не могу ничего сказать.
Она чувствовала себя загнанной в угол, запутавшейся, а тут еще Поттер соизволил подать голос:
— Опять твоя Метка? Что происходит? Я думал, ваша связь прервалась.
— Да, на время, что я не носила кольцо, — пробормотала Делия. Рука болела, мешая сосредоточиться. — Я думаю, связь открывается снова, когда он теряет власть над собой. Так было, когда…
— Значит, ты должна закрыть для него свой мозг! — резко оборвал Гарри. — Делия, Дамблдор не хотел, чтобы ты пользовалась этой связью, он хотел, чтобы ты перекрыла ее, для этого ты и училась окклюменции, как я понимаю. Иначе Волан–де–Морт сможет населять твое сознание ложными образами, не забывай об этом.
— Да, спасибо, я помню, — сквозь стиснутые зубы прорычала Слизеринка. Она и без него знала, что с помощью именно этой связи Волан–де–Морт когда–то сделал так, что она проиграла матч, подкидывая ложные образы. Не стоило ей говорить друзьям о том, что она видела и чувствовала, это их только пугало, внушало мысль, что Темный Лорд уже заглядывает в ближайшее окно. Боль в предплечье все нарастала, и блондинка боролась с ней, как борются с позывами рвоты. Она повернулась к Рону и Гарри спиной, притворившись, что вглядывается в украшающую стену какую–то картину молодого волшебника. И тут Рон взвизгнул. Делия выхватила палочку, резко повернулась и увидела, как в окно гостиной влетает серебристый Патронус. Опустившись на пол, Патронус обернулся горностаем и сообщил голосом Артура Уизли:
— Семья в безопасности, не отвечайте, за нами следят.
Патронус растаял в воздухе. Рон, издав звук, похожий сразу и на подвывание, и на стон, плюхнулся на софу. Делия решительно взяла его за руку.
— С ними все хорошо, все хорошо! — зашептала она, и Рональд, нервно усмехнувшись, откинулся на спинку дивана, не решаясь прикасаться к Блэк в присутствии друга. Делия выдавила из себя улыбку, но она больше походила на оскал. Боль достигла высшей точки, Метку жгло так сильно. До нее словно из тумана донеслись слова Поттера:
— Пора спать. Завтра все обсудим, — и, понизив голос до тревожного шепота, прибавил: — Делия, иди на кровать, а мы с Роном на полу.
Сил, что бы спорить, у нее совсем не было. Коротко кивнув, она пересекла комнату и, не раздеваясь, повалилась на мягкий матрас. Крепче стиснула зубы, изо всех сил стараясь не думать о боли. Руки сжались на покрывале и рванули так, что ткань захрустела. Следующие несколько минут она вслушивалась в активную дисскусию о том, кто из мальчиков будет спать на диване, а кто на полу. А потом она успокоилась. Прикрыла глаза, даже и не почувствовав, что Гарри лег рядом с ней. Рон проворчал что–то невнятное и шлепнулся на диван, закидывая одну ногу на другую. А затем все трое отключились, сморенные беспокойным сном.
***
Ночь принесла с собой дождь, бьющий в окно. Последний месяц лета вступал в свои права – и даже магия не в состоянии была изменить этого.
— Нет! — крик разорвал тишину. Трясущееся тело подкинулось на постели. Волосы падают на лицо, а ледяные руки, стиснутые в кулаки, жмутся к груди. Сердце заходится, заставляя давиться каждым сбитым вдохом.
Воздуха в комнате нет. Взгляд мечется в темноте, слезы текут, будто сами по себе.
Делия вскочила с кровати, краем глаза заметив, что половина постели рядом с ней смята. Простыня слетела к ногам и сползла бесформенной кучей на пол. Дрожь. Она будто воплотилась в каждой клетке ее напряженного тела. Идти, бежать. Движение вперед. Почти ничего не видя. В мозгу стучат два слова, криком.
«Авада Кедавра!»
Зеленая вспышка ослепляла в липкой темноте. И на секунду в голове снова родились каменные стены. Бледное лицо Темного Лорда в сознании.
Блэк налетела на дверь в ванную комнату, ударившись о дерево всем телом. Руки лихорадочно шарили по поверхности, натыкаясь на узорную раму. Рваные вздохи заставляли тело сжиматься. Наконец–то пальцы ухватились за ручку, рванули на себя. Трясущимися руками заперев дверь на задвижку, она стиснула разрываемую мучительной болью руку, упала на пол. На мгновение ее заставил зажмуриться свет, ударивший в глаза. Сон и явь смешались в такой тугой ком, что различить их стало просто невозможно. И девушка метнулась вперед, почти не контролируя своего тела, оглушенная набатом, ревущем в голове и ослепленная изумрудной вспышкой перед глазами. Последовал новый взрыв боли, и Слизеринка почувствовала, как бешеная ярость – чужая – овладевает ее душой, и увидела знакомую комнату, освещаемую только горящим камином, огромного светловолосого Пожирателя Смерти, визжащего и извивающегося на полу, и возвышающегося над ним человека более изящного сложения. Человек этот выставил перед собой палочку, заговорил высоким, холодным, безжалостным голосом: