Гарри против воли задержал дыхание, застывая с вытянутой поперек рукой.
Он никогда не спал с девушкой. Ни разу за всю свою гребанную жизнь. Уголки губ внезапно дрогнули в улыбке, когда она слабо повозилась рядом с ним, устраиваясь поудобнее. Ее спина плотно прижалась к его груди, и Поттер немного напрягся, когда почувствовал животом тонкую линию позвоночника.
Он пустым взглядом уставился в стену напротив. Все утром. Когда он откроет глаза и окончательно осознает, в какое дерьмо попал на самом деле. Когда увидит ее рядом с собой и…
Хочет увидеть, как она проснется.
От этой внезапной мысли ему на миг захотелось разодрать их обоих на части, но он лишь крепче сжал запястье девушки, прошептав куда–то ей в затылок:
— Прости меня.
========== Chapter XXIII. Part I. Marauders ==========
Сквозь закрытые веки солнечные лучи казались ярко–розовыми.
Делия наморщила нос. Зажмурилась. Свет все равно попадал прямо на лицо, и девушка медленно повернула голову вбок, тут же уткнувшись носом во что–то теплое и твердое.
Застыла. Запах… этот запах.
Приоткрыла глаза, и остатки сна вынеслись из головы со скоростью экспресса. Вместе с воспоминанием. Бьющим, сбивающим сон моментально.
Поттер спит.
Он здесь.
Рядом.
В нескольких сантиметрах – она утыкается лицом в крепкое плечо. Волосы падали на лоб, отбрасывая тень на светлую кожу. Губы в кои–то веке сжаты в упрямую линию, расслаблены. Ровное дыхание шевелит прядь волос Блэк, лежащую совсем рядом от его лица.
Запах Гарри кружил голову. Легкий, его хотелось куда больше, сильнее. Вдохнуть в себя и оставить внутри. Только вдыхать и не выдыхать, пока не разорвутся легкие.
Она позволила себе полюбоваться им совсем немного, несколько секунд. Воспоминания прошлого вечера оживали неясным маревом. Большая комната, Темный Лорд. Они ищут ее отца. И от этого осознания стало почти физически больно. Блэк глухо зарычала.
Гарри слегка нахмурился, будто мысли Делии могли помешать его сну. Глубоко вздохнул и повернулся на бок, зарываясь лицом в наволочку, обхватывая подушку рукой так, что запястье оказалось на уровне лица блондинки. Девушка замерла, боясь пошевелиться. Он сам ее принес. Она хорошо помнила это. Как и теплую руку, прижимающую к себе.
А через мгновение вздрогнула: какой час вообще?
Блэк решительно вздохнула, осторожно сдвигая с себя одеяло, с ужасом понимая, что не желает покидать эту постель.
Она впервые проснулась не одна. С человеком, рядом с которым провела ночь. В постели, в его теплых объятиях. И этим человеком стал Поттер.
Мерлин, помоги.
Так хотелось вернуться в уютный плен его рук, прижаться к горячему телу. Он грел ее. Зарывался лицом в волосы у нее на затылке. Никто и никогда так не делал.
Девушка пропустила тот момент, когда лежащий рядом с ней человек перестал являться для нее мерзким Гриффиндорцем, имя которого она ни за что бы не произнесла вслух. Это было чем–то запретным.
Вдруг он пошевелился.
Слизеринка замерла где–то на границе между теплом одеяла и утренней прохладой комнаты.
Пошевелился. Повернулся к ней. Протянул руку – и горячая ладонь скользнула по ее животу, утаскивая обратно на подушки, пришпиливая весом к матрасу. Делия застыла, приоткрыв рот и затаив дыхание.
Что он, Салазара ради, делает?
Теплые пальцы будто случайно проникли под задравшуюся слегка ткань футболки, обжигая кожу. Сердце сбилось с привычного ритма. Судя по дыханию Поттера, он спал, а Блэк пыталась не задохнуться прохладным утренним воздухом. Девушка сжала губы и, осторожно сомкнув пальцы на теплом запястье, медленно отстранила руку от себя, стараясь не обращать внимания на вопящий внутренний голос, от которого вибрировали барабанные перепонки.
Она почти насильно заставила себя зажмуриться, резко отстраняясь. Вздрогнув, когда пальцы ног коснулись прохладного пола.
Встать и сделать пару шагов в сторону окна оказалось не так сложно. Она распахнула тяжелые бордовые шторы, вздымая облако пыли, и комнату окончательно залил яркий солнечный свет. Рон недовольно завозился на диване, что–то бурча во сне себе под нос.
В два решительных шага она преодолела расстояние до софы и, крепко вцепившись в плечи рыжего, начала его трясти:
— Вставай, Рональд!
Уизли, отвернувшись, уткнулся носом в спинку дивана и захрапел пуще прежнего. Делия, обреченно вздохнув, резким движением руки развернула друга обратно и легонько похлопала его по щекам.
— Подъем! Ох, не думала, что будет так сложно разбудить тебя. Просыпайся, Рон!
— Еще пять минуточек, Делия, — проворчал рыжий, скидывая с себя простыню.
Блэк не успела ничего ответить, как в дверь коротко постучали, а через мгновение на пороге появилась мадам Леон с подносом в руках.
— Ребятки, ваш завтрак, — она засеменила к маленькому журнальному столику, с грохотом поставила на него поднос и, подмигнув девушке, пожелала приятного аппетита.
— Спасибо, — отрешенно откликнулась Слизеринка, и хозяйка гостиницы спешно удалилась.
Не прошло и минуты, как за спиной раздался скрежет, и блондинка резко развернулась. На деревянном подоконнике сидел огромный черный филин. Гермес смотрел на нее своими желтыми глазами сквозь стекло, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. В клюве была зажата свернутая в трубочку газета.
Делия кинулась к окну, распахивая его и осторожно впуская птицу в комнату.
— Гермес, ты нашел нас! — обрадовалась она, вырывая из его клюва свежий выпуск «Ежедневного Пророка». И тут же к ногам упал свиток пергамента. Филин благодарно ухнул и захлопал крыльями, взлетев на шкаф.
Пергамент был даже не в конверте. Будто обычная записка. Если присмотреться, можно было увидеть аккуратные буквы на сложенной стороне.
Слизеринка покосилась на филина, что старательно вычищал перья, не обращая особого внимания на свою хозяйку.
Она все еще сомневалась, а пальцы уже разворачивали шероховатую бумагу. Сердце билось в груди так, будто намеревалось пережевать само себя своими же ударами. Блэк впилась в глазами в первые строки, выведенные угловатым почерком. Ей не составило труда узнать его. Она подскочила на месте, не веря. Вскидывая голову, а внутренности медленно сползали куда–то в район коленей, оставляя после себя лишь ледяную пустоту. Она судорожно сглотнула. Чертово письмо жгло руки так, что хотелось тут же выкинуть его, однако блондинка замерла, вчитываясь:
«Где бы вы ни были – бегите. Спрячьтесь так основательно, насколько это возможно. Он идет за вами.
Принц–полукровка.»
Уставилась на строчки, моргая. Ей завладело ощущение, что она сейчас рухнет вниз и разобьется. Взгляд лихорадочно метался от слова к слову, перечитывая. Впитывая.
Это невообразимо. После всего, что произошло… что за хренова забота? Она не понимала – и это выводило.
Трясущиеся пальцы еле свернули записку в несколько слоев, и она благополучно отправилась в задний карман джинсов.
Через пятнадцать минут трое друзей сидели на софе и завтракали. Мадам Леон принесла им глазунью и тыквенной сок. Рон тут же отправил все это в рот, облегченно откидываясь на спинку дивана, поглаживая свой живот. Гарри же напротив – как–то отрешенно ковырялся вилкой в тарелке, поглядывая на Делию.
Всю ночь Поттер отвратительно спал. Когда он почувствовал, что Слизеринка спокойно уснула рядом с ним, то в голову начали пробираться ненужные мысли. Он смотрел на темный потолок, на затянутую паутиной люстру. Меньше двадцати четырех часов назад он стоял под солнцем у входа в шатер, ожидая появления свадебных гостей. Сейчас ему казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Что с ним теперь будет? Он лежал и думал о крестражах, о пугающей, сложной миссии, оставленной им Дамблдором.
Дамблдор… Горе, владевшее им со времени смерти директора, стало теперь иным. Обвинения, которые он услышал на свадьбе от Мюриэль, поселились в его сознании подобно больным существам, заразившим память о волшебнике, которого он боготворил. Неужели Дамблдор мог спокойно позволить случиться тому, о чем говорила Мюриэль? Неужели он походил на Дадли, готового мириться с любым пренебрежением, с любыми оскорблениями, пока они не касаются его самого? Неужели он мог отвернуться от сестры, которую прятали от людей, держали в заточении?