— Странная дружба между огромным псом и котом, — вновь заметил Поттер, сложив руки на груди. — Я не удивлюсь, если сегодня же вечером эта собака вновь будет разгуливать по Запретному лесу и жалобно завывать.
И Гарри как никогда оказался прав. Всю ночь он не мог уснуть от дикого рваного воя, что доносился из глубины Запретного леса. Из–за того, что окна Гриффиндорской Башни смотрели прямо в чащу леса, звуки были слышны как нельзя четко.
***
День пятницы не задался с самого начала. Под утро наконец–то заснув, Гарри проспал завтрак и ему со всех ног пришлось бежать на парный урок Заклинаний с Когтевранцами. Он опоздал на целых пятнадцать минут, и профессор Флитвик дал ему дополнительное домашнее задание в виде подробного конспекта по стихийным чарам. Урок Зельеварения вместе со Слизерином вылился в сплошную череду неудач: Поттера все время подкалывал Малфой со своими друзьями, зелье он запорол, на что профессор Слизнорт неодобрительно покачал головой. После обеда у них был урок Ухода за Магическими Существами. Профессор Скамандер с неописуемым восторгом рассказывал ученикам о Лечурках – созданиях, ростом не более двадцати сантиметров. Лечурка будто состоял из побегов растений с корнями, крошечными, покрытыми листвой веточками и двумя карими глазками. У профессора таких существ как минимум шесть – Пикетт, Тайтус, Финн, Поппи, Марлоу и Том, – причем первый ходит у него в любимчиках и, бережно хранимый, обитает в кармане на груди. Лечурка по имени Тайтус все никак не хотел идти к Гарри на руки и показывал ему крошечный язык, чем вызывал у Рона раздражительный смех.
С Делией Поттеру не удалось поговорить до самого вечера. Зато Рон весь день жужжал ему, что он осмелился позвать Ребекку на бал, и к огромному удивлению друга – она согласилась. Уизли пребывал в легком шоковом состоянии, от чего его мотало и прорывало на смех весь вечер.
К концу ужина Гарри сообщил рыжему, что он пойдет на бал с Делией. Тот состроил на лице такое отвращение, будто ему в тарелку вместо ужина положили пару Соплохвостов. Рональду с трудом удалось промолчать, ни сказав в ответ Гарри какую–нибудь колкость.
***
Суббота наступила совсем незаметно. Утро было на редкость шумное. Какие только слухи не витали по замку о предстоящем бале. Гарри и половине не верил. Поговаривали, что Дамблдор купил у мадам Розмерты восемьсот бочек хмельной медовухи. Но то, что приглашена группа «Ведуньи», было истинной правдой. Кто такие «Ведуньи», Гарри понятия не имел, ведь в доме Дурслей не было волшебного радио. Но, судя по ажиотажу среди выросших под музыку BPB (Волшебного Радиовещания), это был сверх знаменитый ансамбль.
Некоторые учителя, среди них и крошка Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала. Он позволил на своем уроке в субботу играть кто во что горазд, а сам беседовал с Гарри о злополучном конспекте про стихийные чары. Другие учителя подобного внимания не проявили. Ничто не могло отвлечь профессора Бинса от Истории Магии, даже собственная смерть, тем более такой пустяк, как бал в честь Хэллоуина.
Замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько помыли и почистили к их вящему недовольству. Портреты ежились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек–первоклашек до слез. Волновались и преподаватели. Все–таки такое колоссальное празднование Хэллоуина они устраивают впервые. По крайней мере, за все время учебы Поттера в Хогвартсе – такое торжество в первый раз. Обычно Хэллоуин сопровождался представлениями привидений, неистовыми кувырканиями и проказами Пивза да парочкой новых угощений на праздничном столе.
Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли – ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский – красный с золотым львом, Когтеврана – бронзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком Пуффендуйцев и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «Х» в окружении льва, орла, барсука и змеи.
Большой зал был по традиции украшен фонарями, сделанными из огромных тыкв Хагрида – внутри каждой тыквы могло поместиться три человека. На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, сотни летучих мышей, а еще несколько сотен летали над столами, подобно низко опустившимся черным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали.
Обед прошел в бурном обсуждении вечера. Гарри даже глазом не успел моргнуть, как тот неожиданно наступил.
***
Ну, ничего удивительного. Платья всегда сидели на ней идеально.
С самого детства на каждый знаменательный день Блэк упаковывали в разноцветные платья и без устали гордились столь прекрасным чадом, демонстрируя ее, словно дорогую покупку, всем знакомым. Ни один прием в маноре не обходился без хвалебных речей, направленных на юную наследницу рода Блэк. Ее мать и бабушка просто упивались этими похвалами.
Собственно, практически ничего не изменилось – дорогие платья по–прежнему подходили ей. С той лишь разницей, что фигура стала выглядеть куда сексуальнее, чем в четыре года.
Она стояла перед зеркалом, поворачивая голову то вправо, то влево, рассматривая себя. Стряхивая с синего шелка несуществующие пылинки.
— Хватит пижониться, — усмехнулась со стороны кровати Дафна Гринграсс.
Она сидела, зажав в зубах палочку, и пыталась сделать на своих волосах что–то наподобие гнезда. Она решила вырядиться лесной ведьмой, поэтому на ней были две потрепанные юбки в пол, одетые друг на друга, черная кофта с длинным рукавом и непонятным рисунком. На лице грим, будто запекшаяся кровь, смешанная с грязью и пылью. Стоило бы признать, что костюм получился отличный.
— Ты и так выглядишь как прекрасная принцесса, еще и перед зеркалом крутишься, — отозвалась со стороны шкафа Ребекка.
А потом наконец–то вылезла из–за дверки: зеленое платье сидело на ней шикарно, подчеркивая фигуру. Волосы собраны в пушистый хвост, держащийся на блестящей заколке.
Делия предпочла макияж в темных тонах: нарисовала стрелки, нанесла черные тени и темно–красную помаду, придав себе при помощи волшебной пудры почти белоснежный цвет кожи. Наколдованные заостренные клыки не затрудняли речи, и теперь она походила на настоящего вампира.
— Ну, ты и зубоскал, — усмехнулась Ребекка.
Блэк только отмахнулась и в очередной раз одернула подол платья.
— Девчонки, вы там скоро?
Блейз.
— Да, мы уже идем! — Даф несмело встала с кровати, ей наконец удалось создать гнездо на голове. — Ну, как я?
Она слегка развела руки в сторону, будто демонстрируя себя во всей красе.
— Неплохо, — Ребекка придирчиво осмотрела прическу. — А теперь представь, что ты не сможешь убрать свое гнездо.
На полный ужаса взгляд Дафны Ребекка только ухмыльнулась, открывая дверь и встречая Блейза мягким объятием.
— Ты очаровательна, — произнес он, зачарованно любуясь девушкой.
— Спасибо, — Ребекка смущенно улыбнулась ему, приобнимая за плечи.
Было непонятно, в кого перевоплотился Блейз, потому что на нем был длинный до пола плащ с приподнятым воротником и бордовой подкладкой. Рубашка с кружевными манжетами придавала ему вид загадочного герцога прошлых веков. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а местами грим крови и багряный шрам, пересекающий бровь.
Забини кинул на Дафну странный взгляд. На бал он шел с ней. А что ему оставалось? Он не успел пригласить Ребекку до того, как это сделал Рон. Забини жутко злился, прямо захлебывался своим гневом. Ребекка знала, что нравится Блейзу, однако согласилась пойти с Уизли. И мулат принял эту новость довольно холодно. Ему пришлось позвать Гринграсс, хотя она и не была такой плохой кандидатурой.
— Спускаемся, скоро начало, — Забини немного смущенно обхватил Даф за плечи, и они все вместе отправились наверх из подземелья.
Большой зал уже был полон народу. С годами ничего не менялось – те же белоснежные скатерти, те же накрытые столы, но сдвинутые к стенам. Теперь посреди зала располагалась сцена, а чуть ниже – танцевальная площадка. Круглые столики стояли небольшими стайками по пять–шесть штук то тут, то там. Студенты не спешили усаживаться. Преподавательский же стол уже занимали профессора, переговаривающиеся между собой. От костюмов, пестрящих разнообразием, буквально разбегались глаза. Блэк осматривала каждого, кто попадался на пути. Некоторые были загримированы так, что узнать их становилось практически невозможно. Долгопупс, обвешанный какими–то корнями и ветками, извивающимися вокруг тела; Лавгуд, выглядящая сегодня еще более странно, чем обычно – похоже, она напялила на голову чей–то дырявый череп с рогами.