— Ради всего святого! — взмолилась миссис Уизли. — Ну, зачем было это делать? Нет, с меня довольно. Если вам теперь можно использовать волшебство, это не значит, что надо махать палочками направо и налево!
— Мы просто время хотели сэкономить! — объяснил Фред. Бросившись к ножу, он не без труда выдернул его из стола. — Прости, Гарри, дружище. Мы не хотели.
Гарри и Тонкс от души хохотали. Делия, вяло улыбнувшись на подмигивание со стороны Фреда, неловко взяла в руки вилку и насадила на зубчики кусочек тушеной капусты. Что не говори, а домашняя еда мамы Уизли оказалась еще вкуснее, чем в Хогвартсе.
— Мальчики, — сказал мистер Уизли, возвращая котел в центр стола, — ваша мать права, вы теперь совершеннолетние и должны вести себя ответственно.
— Ни один из ваших братьев ничего подобного не делал! — бушевала Молли Уизли. Она с размаху поставила на стол новую флягу сливочного пива и пролила почти столько же.
— Билл не считал нужным трансгрессировать через каждые пять шагов! Чарли не пробовал заклинания на всем, что попадалось под руку! Перси…
Она резко умолкла и испуганно, не дыша посмотрела на мужа, чье лицо вдруг застыло.
— Давайте же есть, — быстро предложила Тонкс.
— Вид страшно аппетитный, мама, — похвалил ее, как Делия предполагала, старший сын и, положив на тарелку тушеного мяса, передал отцу большое блюдо через стол.
— Кушай на здоровье, Билл, — она потрепала его по голове. — Весь исхудал.
«Так вот как его зовут», — мысленно подметила блондинка.
Несколько минут стояла тишина, перебиваемая только постукиванием ножей и вилок о тарелки и поскрипыванием сидений под едоками. Потом миссис Уизли повернулась к Блэк:
— Делия, я вот что тебе хотела сказать: пока Джинни нет, займешь ее комнату, места там много. Твои вещи уже наверху, — она постаралась улыбнуться как можно искренней и уверенней, однако все так же перевела обеспокоенный взгляд на мужа.
— Э–э… Спасибо, миссис Уизли, — замялась Слизеринка.
Молли коротко кивнула ей в ответ.
Вскоре мистер Уизли, Билл и Люпин горячо обсуждали проблему гоблинов.
— Они пока темнят, — произнес Билл. — До сих пор не пойму, верят они, что Он возродился или нет. Могут, конечно, и нейтральную позицию занять. Отойти в сторону.
— Я уверен, что они никогда не встанут на сторону Сами–Знаете–Кого, — покачал головой мистер Уизли. — Они ведь тоже пострадали: помните это последнее убийство целой гоблинской семьи близ Ноттингема?
— По–моему, это зависит от того, что им предложат, — сказал Люпин. — И я не золото имею в виду. Если Он пообещает им вольности, в которых мы столетиями им отказывали, они могут на это клюнуть. Значит, с Рагноком, Билл, до сих пор ничего не получается?
— Он сейчас настроен не в пользу волшебников, — ответил Билл. — Все еще бесится по поводу Бэгмена, считает, что Министерство его прикрыло, ведь гоблины так и не получили от него назад свое золото.
Фред и Джордж, хохоча, уткнулись в кубки со сливочным пивом. Тонкс потешала близнецов, меняя по ходу ужина очертания своего носа. Каждый раз, сощуривая глаза и придавая лицу такое же напряженное выражение, как тогда в пабе, она то выращивала острый клюв, напоминавший нос Снейпа, то уменьшала его до размеров крохотного грибка, то выпускала из каждой ноздри по густому пучку волос. Судя по тому, что Фред и Джордж вскоре начали заказывать свои любимые носы, это было здесь обычным застольным развлечением.
— А можно теперь свиной пятачок?
Тонкс сделала пятачок, и у Делии, когда она подняла глаза, на миг создалось впечатление, что ей улыбается через стол чучело кабаньей головы, висевшее возле входа в небезызвестный хогсмидский паб. На Джорджа от хохота напала икота. Миссис Уизли встала, чтобы принести на сладкое большое блюдо с ревеневым пудингом.
Три порции пудинга с заварным кремом – и Делия почувствовала, что джинсы жмут ей в поясе. К тому времени, как она положила ложку, в общем застольном разговоре возникло затишье. Мистер Уизли сыто и размягченно откинулся на спинку кресла. Тонкс, вернув своему носу обычный вид, сладко позевывала.
— Не пора ли честной компании разойтись по спальням? — сонным голосом предложила миссис Уизли. — Фред, будь так любезен, покажи Делии ее спальню. Рон, поднимайтесь с Гарри наверх. Джордж, быстро спать!
Грозно сложив руки на груди, Молли начала разгонять детей по своим комнатам. Пожелав всем оставшимся доброй ночи, Делия последовала за Фредом на второй этаж. Она и не заметила, что Поттер все это время поднимался за ней, а когда Фред показал ей спальню и тяжело выдохнул, взглянув ей за спину, Гарри в пару шагов обогнал Делию. Подобно джентльмену пропустил блондинку вперед и захлопнул за ними дверь.
Возникло напряженное молчание. Слизеринка, смущенно осматривая чужую комнату, присела на широкую кровать, застланную мягким красным покрывалом с Гриффиндорским львом. Поттер в мгновение ока оказался подле нее, пронзительно вглядываясь в изумрудные глаза.
— Соизволишь объяснить, почему я здесь?
Делия сжала руки в кулаки. Гарри вздохнул так, будто другого вопроса и не ожидал. Блондинка сделала вид, что не заметила, пытливо дожидаясь ответа.
— Д–Да, конечно, — он потер переносицу. Вот черт. Делия невольно отметила про себя, что делает точно так же, когда волнуется. — Мы в Норе – дом семьи Уизли и по совместительству штаб–квартира Ордена Феникса. Единственное безопасное место, которое мне известно. Я не мог оставить тебя там, понимаешь? После того, как профессор Снейп произнес непростительное, началась общая паника. Я не знаю, кто из преподавателей доложил, но в Хогвартс тут же прибыл Люпин, он как раз таки состоит в этом Ордене. Малфои тоже появились, забрали своего умирающего сыночка.
Делия поморщилась. Плевать. Ей на него плевать – как иначе? А то, что она просила ополоумевшего Скамандера не трогать Малфоя, так это… это в приступе паники. Потому что из–за нее не должны страдать люди. Даже такой идиот, как Малфой.
— В Хогвартсе нельзя трансгрессировать, — напомнила она.
— Даже у бывших преподавателей школы есть привилегии, — Гарри, будто и не заметив, что девушка фыркнула, продолжил заговорщически тихо:
— Если хочешь, то можешь завтра же отправиться домой, каникулы начались.
— А ты?
— Я останусь здесь, не хочу к Дурслям, — он запнулся, заметив, как она, откидывая волосы назад, повернула к нему голову. Сердце Гарри забилось как ненормальное. Он уставился перед собой. Изо всех сил сдерживая естественный порыв. Ему хотелось опрокинуть ее на кровать и впиться в эти чертовы губы. Крепко прижать к себе. О, Мерлин, как же давно он не обнимал ее, не зарывался ладонями в светлые волосы, не вдыхал ее запах. Черт. Он почти зарычал от бессилия. И даже не сразу понял, что гнетущая тишина между ними была нарушена. Она что–то сказала.
— Что? — опомнился, до боли закусывая щеку изнутри.
— Тогда я тоже останусь, — на выдохе произнесла она. Быстро. Словно боялась собственных слов. — С тобой.
Она хочет остаться. С ним. Мерлин. Он почти ликовал.
— Только… — черт. Нет. Не говори, что ты передумала. — Мне нужно в Годрикову Впадину. Всего лишь на пару часов, проверить кое–что.
Гарри застыл. Моргнул. Будто ее слова пробурили в его мозгу отверстие, через которое смысл сказанного наконец–то дошел до сознания. Он вглядывался в ее лицо с такой дотошной внимательностью, будто заметил в нем что–то, что удивило его.
— Как ты сказала? — удивление. Делия ощущала это недоумение всем своим существом.
— В Годрикову Впадину, — с нажимом повторила она. — Я там живу.
— Я там родился, — беззвучно бросил он. — И там умерли мои родители.
Он еще мгновение заискивающе всматривался в лицо девушки, а затем нахмурился.