шкой в вечер Хэллоуина. Со вздохом Малфой достал бумажник и показал пареньку пять фунтов: — К сожалению, сладостей у нас нет, но давай договоримся, я тебе дам денег, и ты купишь их сам. А ещё позаботишься о том, чтобы сегодня больше никто из твоих друзей к нам не заглядывал. Мы будем немного заняты. Договорились? Глаза Гермионы расширились в удивлении, когда она наблюдала эту картину. Это что такое он творит?! Раздавать деньги — это просто безумие какое-то! Но как только мальчишка поспешно ушёл, согласившись на эти условия, Гермиона не сдержала своего возмущения, распахивая дверь с грохотом. — Ты подкупаешь детей?! Ты что такое творишь?! Я бы нашла что-то вкусное! Это неправильно… Они же теперь все сюда придут! И до моих родителей слух дойдёт. — В пустом почти месяц доме? Заглохни, Грейнджер. С современными детьми всегда можно договориться, они знают цену сделок, к тому же этот парень не производил впечатления идиота. У вас на улице, видимо, все такие «хорошо соображающие». Он нас не сдаст, — глубоко вдохнув и задержав дыхание, Малфой перешагнул порог и сразу свернул в гостиную, так и осев на пол рядом с накрытым покрывалом диваном, откидывая голову на сидение. Сил становилось всё меньше. — С чего ты это взял? — всё продолжала ворчать девушка, однако сейчас засуетилась вокруг, освобождая место. Как бы её сейчас ни воротило от вида крови, но помочь Драко она была просто обязана. Сколько бы они ни ругались и ни спорили, Гермиона не желала ему смерти. Малфой наблюдал за всем этим мельтешением, отчего ему становилось только хуже. Тяжело вздохнув, он постарался избавиться от халата, но выходило это из рук вон плохо. — Потому что он на тебя похож, — от этих слов Гермиона даже замерла, во все глаза смотря на своего «гостя», прижав к груди коробку с шахматами, что всегда стояла на журнальном столике. Кровь уже начала подсыхать и прилипала к рубашке и ране, заставляя Драко ощутить новую волну боли при попытке освободить раненную руку от оков ткани. Девушка тут же оказалась рядом, останавливая его попытки. — Осторожно, — нахмурившись от одной только мысли о степени боли, Гермиона попыталась передвинуть всё осторожнее, заглядывая под ткань халата. — Думаю, лучше будет просто разрезать, чем мучить тебя. И снова сердце сжалось сильнее, пропуская пару ударов. Драко промолчал, полностью доверившись сейчас девушке, с которой воевал весь последний месяц и половину своего детства. Это было так странно… Он ненавидел её всей душой, и эти чувства казались такими правильными, до сегодняшнего дня. В клинике, когда охрана наставила на них пистолет, Драко подумал только о том, что она не должна этого видеть. Смотреть в чёрное дуло пистолета было последним, что он хотел бы позволить ей увидеть, ведь эта картина не вызывала никакого наплыва вдохновения. Он не хотел пускать её туда, боялся, как мальчишка, что она может пострадать, и делал всё от себя зависящее, чтобы этого не случилось. И вот она сейчас здесь рядом с ним, целая и невредимая. И на душе становится как-то легче. Что это было за чувство? Драко пока не готов был это понять, но отказываться от него уже сейчас казалось неправильным. Неведомым образом за последний месяц доставучая и раздражающая Грейнджер стала привычной и какой-то уютной. Когда она вернулась с ножницами, стараясь разрезать ткань максимально осторожно, не задевая кожу вокруг раны, он не остановил себя от простого жеста, что хотел сделать уже не первый день. Поймав непослушную вьющуюся прядь пальцами, он позволил себе мгновение, чтобы ощутить мягкость и нежность волос, что казались просто полным беспорядком, но почему-то так завораживали его всё чаще. Заправив этот локон девушке за ухо, его взгляд зацепился за то, как контрастирует его окровавленная рука с бледной кожей её щеки. Эта картина сразу заставила его одёрнуть себя, опуская руку себе на колени, потому что это было именно то, о чём он частенько думал: он был запятнан в крови с головы до ног — грязный и испорченный ребёнок, в то время как Гермиона была чиста и невинна перед обществом. И он просто не имел права марать её лицо в той крови, в которой был запачкан сам. Гермиона замерла, ощутив это слабое прикосновение к своей щеке, отчего волнение мурашками пронеслось по спине. Это казалось таким противоестественным… И раз Малфой это делает, значит у него уже начался бред. — Я принесу тёплую воду и полотенца. Нужно промыть рану и остановить кровь. Будут ещё пожелания? — девушка поторопилась встать на ноги, как только рана была освобождена от ткани. Драко посмотрел на ранение, радуясь тому, что пуля внутри не застряла, а прошла навылет. — Если только что-то алкогольное и крепкое. Иначе я сдохну от этой боли. Блейз ещё не звонил? — Я схожу за телефоном, когда мы закончим с тобой. Так что заткнись, пожалуйста. Сначала твоя рана. Со всем остальным потом разберёмся, — отчеканила практически в приказном тоне Гермиона, торопливо уходя из комнаты. Малфой усмехнулся, эта девушка была просто настоящей сумасшедшей, раз продолжала играть по его правилам. Притащить к себе домой раненного человека после фактически ограбления — на такое мало кто был способен. Драко повернул голову, рассматривая в темноте комнаты ряд фотографий, украшавших полку над камином. Грейнджеры были явно счастливой семьёй, и довольно часто на фотографии он мог наблюдать саму Гермиону в разном возрасте рядом с мужчиной. Скорее всего это был её отец, и, по всей видимости, они были очень близки. Взгляд зацепился за небольшую полку с какими-то наградами, но малое количество света просто не позволило ему понять, что это было. Почувствовав снова головокружение, Драко уронил голову на диван, смотря теперь в потолок и просто ожидая возвращения Грейнджер. Гермионе тем временем казалось, что она просто сходит с ума. Набирая в таз тёплой воды, девушка в ужасе смотрела на своё отражение в зеркале и не могла узнать сама себя: безумный взгляд, белое, как полотно, лицо и тёмное пятно на щеке. Придвинувшись ближе, она попыталась понять, что это за грязь, а когда осознала, что это была кровь Малфоя, с остервенением и паникой начала стирать этот след, словно бы он возвращал её обратно в тот кошмар, что им довелось пережить. Упустив момент, когда вода уже полилась через край тазика, Грейнджер тут же отскочила в сторону от потока воды, тихо чертыхнувшись, и потянулась перекрыть кран, торопливо стараясь убрать последствия своей невнимательности, забросав лужу на полу вещами из корзины с грязным бельём. Дрожь в руках уже невозможно было сдержать, и Гермиона тихо всхлипнула, понимая, что готова сорваться в любой момент. Глаза защипало в преддверии всплеска тех чувств, что рвались наружу, и девушка позволила себе эту маленькую слабость, ощущая, как влага побежала по щекам. Всего несколько мгновений, но это хотя бы позволило ей дышать легче. Всё скопившееся напряжение, страх и паника, что мучили её душу с того самого момента, как они зашли в лабораторию, сейчас нашли свой выход в тихих слезах, застилающих её глаза. Ей это было просто необходимо. Собравшись с силами, девушка стёрла следы своей слабости, после чего вымыла руки и, закинув чистые полотенца себе на плечо, осторожно перехватила таз, направляясь в гостиную. Малфой всё ещё был там. Естественно! Сидел на полу и смотрел отрешённым взглядом в потолок. Стараясь ему не помешать, Гермиона поставила воду на стол и положила полотенца рядом, торопливо пробираясь к камину. Мороз по коже был уже настолько сильным, что она не могла понять точную причину: был ли это холод остывшего дома или же её кровь замёрзла от страха. Дрова, так заботливо заранее оставленные там отцом, быстро загорелись, и девушка взяла себе ещё пару мгновений, чтобы погреть руки о тепло, что лизнуло ей ладони, стоило те протянуть к огню. Она никогда не оказывала первую помощь с такими ранами. Безусловно, на её памяти были и детские травмы, и ранения в саду, но никогда она ещё не видела рану от пули. Желудок снова в судорогах сжался где-то в районе лёгких, стоило ей вернуться к Малфою, покусывая свои губы. Она была не уверена, чертовски не уверена в том, что действовала правильно, потворствуя требованию парня скрыть это всё от властей. Но что-то, какое-то странное предчувствие внутри, заставляло её затыкать крики своего внутреннего идеализма, идя на поводу. — Ты плакала? — раздался неожиданный вопрос из тишины в полумраке комнаты, освещаемой только камином и светом фонаря из окна. Они так и не решились зажечь верхний свет. Девушка встрепенулась, растерянно хлопая глазами и понимая, что скрыть что-то от Малфоя просто невозможно. Это было страшно и завораживающе одновременно. — Это всё нервы. Я… честно сказать, я вообще не понимаю, что произошло. В это сложно поверить, но теперь я должна как-то помочь тебе. Это… это не укладывается в голове, — тихо протараторила она, видя, как бледные губы парня растянулись в знакомой усмешке. — Ты милая, когда боишься. Баста! Достаточно! Этот человек бредит уже с такой силой, что несёт полную чушь! Гермиона испуганно схватилась за первое полотенце, смачивая его в воде. — Будет больно, — вкрадчиво заметила она, смотря на Драко совершенно серьёзно. Его же беспечная улыбка заставила только сильнее волноваться: — Я знаю. Гермиона всегда была из тех, кто аккуратничает через край. Смывая кровь с