ое и крепкое. Иначе я сдохну от этой боли. Блейз ещё не звонил? — Я схожу за телефоном, когда мы закончим с тобой. Так что заткнись, пожалуйста. Сначала твоя рана. Со всем остальным потом разберёмся, — отчеканила практически в приказном тоне Гермиона, торопливо уходя из комнаты. Малфой усмехнулся, эта девушка была просто настоящей сумасшедшей, раз продолжала играть по его правилам. Притащить к себе домой раненного человека после фактически ограбления — на такое мало кто был способен. Драко повернул голову, рассматривая в темноте комнаты ряд фотографий, украшавших полку над камином. Грейнджеры были явно счастливой семьёй, и довольно часто на фотографии он мог наблюдать саму Гермиону в разном возрасте рядом с мужчиной. Скорее всего это был её отец, и, по всей видимости, они были очень близки. Взгляд зацепился за небольшую полку с какими-то наградами, но малое количество света просто не позволило ему понять, что это было. Почувствовав снова головокружение, Драко уронил голову на диван, смотря теперь в потолок и просто ожидая возвращения Грейнджер. Гермионе тем временем казалось, что она просто сходит с ума. Набирая в таз тёплой воды, девушка в ужасе смотрела на своё отражение в зеркале и не могла узнать сама себя: безумный взгляд, белое, как полотно, лицо и тёмное пятно на щеке. Придвинувшись ближе, она попыталась понять, что это за грязь, а когда осознала, что это была кровь Малфоя, с остервенением и паникой начала стирать этот след, словно бы он возвращал её обратно в тот кошмар, что им довелось пережить. Упустив момент, когда вода уже полилась через край тазика, Грейнджер тут же отскочила в сторону от потока воды, тихо чертыхнувшись, и потянулась перекрыть кран, торопливо стараясь убрать последствия своей невнимательности, забросав лужу на полу вещами из корзины с грязным бельём. Дрожь в руках уже невозможно было сдержать, и Гермиона тихо всхлипнула, понимая, что готова сорваться в любой момент. Глаза защипало в преддверии всплеска тех чувств, что рвались наружу, и девушка позволила себе эту маленькую слабость, ощущая, как влага побежала по щекам. Всего несколько мгновений, но это хотя бы позволило ей дышать легче. Всё скопившееся напряжение, страх и паника, что мучили её душу с того самого момента, как они зашли в лабораторию, сейчас нашли свой выход в тихих слезах, застилающих её глаза. Ей это было просто необходимо. Собравшись с силами, девушка стёрла следы своей слабости, после чего вымыла руки и, закинув чистые полотенца себе на плечо, осторожно перехватила таз, направляясь в гостиную. Малфой всё ещё был там. Естественно! Сидел на полу и смотрел отрешённым взглядом в потолок. Стараясь ему не помешать, Гермиона поставила воду на стол и положила полотенца рядом, торопливо пробираясь к камину. Мороз по коже был уже настолько сильным, что она не могла понять точную причину: был ли это холод остывшего дома или же её кровь замёрзла от страха. Дрова, так заботливо заранее оставленные там отцом, быстро загорелись, и девушка взяла себе ещё пару мгновений, чтобы погреть руки о тепло, что лизнуло ей ладони, стоило те протянуть к огню. Она никогда не оказывала первую помощь с такими ранами. Безусловно, на её памяти были и детские травмы, и ранения в саду, но никогда она ещё не видела рану от пули. Желудок снова в судорогах сжался где-то в районе лёгких, стоило ей вернуться к Малфою, покусывая свои губы. Она была не уверена, чертовски не уверена в том, что действовала правильно, потворствуя требованию парня скрыть это всё от властей. Но что-то, какое-то странное предчувствие внутри, заставляло её затыкать крики своего внутреннего идеализма, идя на поводу. — Ты плакала? — раздался неожиданный вопрос из тишины в полумраке комнаты, освещаемой только камином и светом фонаря из окна. Они так и не решились зажечь верхний свет. Девушка встрепенулась, растерянно хлопая глазами и понимая, что скрыть что-то от Малфоя просто невозможно. Это было страшно и завораживающе одновременно. — Это всё нервы. Я… честно сказать, я вообще не понимаю, что произошло. В это сложно поверить, но теперь я должна как-то помочь тебе. Это… это не укладывается в голове, — тихо протараторила она, видя, как бледные губы парня растянулись в знакомой усмешке. — Ты милая, когда боишься. Баста! Достаточно! Этот человек бредит уже с такой силой, что несёт полную чушь! Гермиона испуганно схватилась за первое полотенце, смачивая его в воде. — Будет больно, — вкрадчиво заметила она, смотря на Драко совершенно серьёзно. Его же беспечная улыбка заставила только сильнее волноваться: — Я знаю. Гермиона всегда была из тех, кто аккуратничает через край. Смывая кровь с бледной кожи и постепенно срезая рубашку с повреждённой стороны, она не придумала ничего лучше, чем полностью её снять, оставляя Малфоя обнажённым по пояс. Так можно было убедиться, что они не пропустили ничего. Опасения, что Малфоя могли задеть где-то ещё, были вполне оправданы. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром, Гермиона стирала эти ужасные разводы, окрашивая воду в тазу в пугающий рыжеватый кровавый оттенок, позволяя этой воде скользить по своим пальцам и впитываться в манжеты рубашки. Драко всё это время молчал, закрыв глаза и откинув голову на диван. Он словно снова обратился в окаменевшую статую, слишком бледную, чтобы можно было смотреть на него спокойно, но равномерно вздымающаяся грудная клетка приглушала беспокойство. Кровь всё ещё сочилась сквозь отверстия от пули, поэтому Грейнджер решила прижать к ним чистое полотенце, спрятав рану от воздуха, чтобы сходить за аптечкой, затем старательно наложив давящую повязку. Сейчас она могла только порадоваться тому, что в детстве на уроках плавания им рассказывали основы первой доврачебной помощи. Последний оборот бинта, и она смогла закрепить его край, с опаской осматривая место их самодельного медкабинета. Столько кровавых следов она ещё не видела никогда в своей жизни. — Ты уже второй раз пялилась на меня, когда я голый, — хриплый голос, словно из загробного мира, отвлёк её от сборов остатков одежды, что клоками лежали под столом. Гермиона удивлённо оглянулась на звук, потому что до последнего надеялась, что парень уже спит. Ощущение пылающих щёк снова вернулось. — Ты не голый. — Ну да, конечно. И, кстати, ты с таким рвением резала на мне рубашку, что не будь я ранен, даже завёлся бы. Малфой всё-таки всегда такой Малфой! Сдержав порыв пнуть этого незадачливого шутника по ногам, Гермиона только громко фыркнула, с силой шлёпнув на стол пачку анальгетиков и швырнув на колени заранее принесённый плед. — Раз шутишь, значит, точно не сдохнешь. Выпей таблетки и ложись спать. Я больше тебя выхаживать не буду, — обиженно провозгласила она, прежде чем выйти из гостиной громкими шагами. Драко снова хрипло засмеялся, каким-то кашляющим звуком, но больше ничего не сказал. Плед на коленях был мягким и удивительно девчачьим: узоры из мелких цветочков и рыжих котов сразу давали понять, кто являлся в своё время его хозяином. Драко осмотрел вещицу с интересом и только хмыкнул себе под нос, забираясь на диван и вытягиваясь во весь рост. Казалось, что суставы приятно заскрипели, получая блаженное расслабление. Как иронично получается, что некогда он укрыл её своим шарфом, а теперь Гермиона снизошла до того, чтобы отдать ему свой детский плед. Ну что ж, это было даже больше, чем он рассчитывал. Закинувшись оставленными анальгетиками, Малфой лёг на здоровый бок и позволил себе забыться на эту ночь, проваливаясь в такое необходимое для него беспамятство. Сегодня он заслужил отдых без мыслей, по которому так давно скучал.