е, словно снежный ком, сброшенный с горы. Гермиона была встревожена, слишком зациклившись на том, какие открытия произошли у неё на глазах за последние двенадцать часов. Слишком много для такого отрывка времени и слишком страшно, чтобы она могла принять это не подумав. — Что сделал? — Зачем сказал, что мы встречаемся? Мама же теперь не успокоится. — А, по-моему, я ей очень даже понравился, — пожал плечами Малфой, нащупав в кармане баночку таблеток, сразу проглатывая пару, даже не запивая. Девушка проследила за действиями парня, что всё ещё старался лишний раз не тревожить руку. Сегодня он выглядел уже не так пугающе, как вечером: губы приобрели здоровый оттенок, разве что тени под глазами всё ещё выделялись, выдавая усталость организма и истощенность. Он был таким спокойным, словно ничего не произошло, и это было, словно плевок ей в спину! Чёрт возьми! Вчера они едва не погибли, а сегодня он чуть ли серенады её матери не пел, зачем?! Для кого был этот концерт?! Грейнджер завелась не на шутку. — Так в этом и проблема! Ты ей слишком понравился! Что это было за шоу одного актера? Ты же совершенно не такой! — А откуда тебе знать, какой я? Гермиона словно язык проглотила в это мгновение, потому что тёплый и заботливый тон снова сменился ледяным голосом. Малфой переключался между своими личностями со скоростью, ей совершенно неподвластной, и просто из раза в раз загонял её в тупик. Ком встал поперёк горла от мысли, что для него это всё лишь игра, не что иное, как развлечение, когда он бросает ничего несведущего котёнка в воду и наблюдает: выплывет тот или нет. И сейчас Гермиона чувствовала себя этим слепым котёнком, которого уже поглощала пучина неизведанного. — Ты прав, — со вздохом сдалась девушка, склонив голову и вцепившись в замок на рюкзаке. В одно мгновение ей стало понятно, что она не сможет дышать спокойно, если оставит всё, как есть, она просто не выплывет из пучины, в которой Малфой чувствовал себя, как дома. — Останови машину. — Что? — Пожалуйста, Драко, останови. Удивлённый такой резкой переменой, Малфой перестроился в крайний ряд, пока не смог съехать на обочину. Голос Грейнджер сейчас был иным. Не было в нём того упрямства, энергии и уверенности, что он слышал раньше, в нём не было жизни. И это шло вразрез с тем, что он привык в ней видеть. — Я пообещал твоим родителям, что отвезу тебя в Оксфорд, в чём проблема? — Ни в чём. Нет проблемы, — девушка наконец-то посмотрела на него, и на дне того удивительного шоколада, что отливал золотом под солнцем, Драко увидел невероятное — жалость. — Ты прав во всём. Был прав с самого начала. Я не знаю, кто ты. И совершенно не могу понять, какое из твоих лиц настоящее, ты сменяешь маски, выбирая самую удачную под каждый момент, и я… я не знаю тебя, — расстегнув верхнюю пуговицу своей рубашки, Гермиона потянула за цепочку, снимая её с головы и вешая ту на зеркало заднего вида. Флешка задорно поблёскивала в солнечных лучах, отражая свет в каждом кристаллике, что украшал её корпус, создавая тот самый прообраз женского украшения. Драко в растерянности проследил за этим действием. — Я не смогу, — продолжала она, изучая взглядом свои сжатые кулаки. — Думала, что справлюсь, но нет. Всё, что мне нужно знать: замешаны ли в этом кошмаре мои родители или они просто не ведающие окружения учёные. Всего остального я не хочу знать. — Ты сдаёшься? — почему-то сейчас ему было так сложно произнести это слово. Драко был удивлён, даже слишком, потому что ему всегда казалось, что эта девчонка просто не умеет отступать. — Можно и так сказать. Да. Я сдаюсь. Я не хочу ввязываться в это дальше. Оружие, погони — это не для меня. Я надеюсь, что, если вам станет что-то известно о моих родителях, ты или Блейз сообщите мне. Всё остальное оставьте при себе. Я не справлюсь. Малфой сжал руль крепче, отводя взгляд в сторону. Разумом было понятно, что Гермиона права. В том мире, отражение которого ей посчастливилось увидеть вчера, нужно быть подготовленным, натренированным и, главное, безжалостным. Ни один пункт не подходит под её описание. Но что-то внутри так болезненно сжалось от мысли, что ему надо её отпустить. Прямо сейчас. — Хорошо, я скажу тебе, если мы что-то узнаем, — хрипло ответил он, боясь посмотреть на неё снова. Гермиона слабо улыбнулась. Он отпускал её, она это чувствовала, и наконец-то внутри появился просвет. Словно напоминание о том времени, когда её голову беспокоила только учёба, а главной проблемой была подступающая сессия. Это было правильно. Это было её жизнью. — Спасибо. И не стоит волноваться. Тут рядом автовокзал, я доеду сама. — Но, Гермиона!.. — впервые её имя срывается с его губ без обвинения. — Я в порядке, Драко. Тебе лучше отогнать машину в ремонт. Вчера её знатно потрепало. К тому же, я не лучший водитель, что мог бы быть у такой красотки. Малфой не смог сдержать улыбки, потому что в этих словах услышал её признание. Грейнджер наконец-то стёрла все предвзятости и признала, что его машина не напоминает ведро с болтами — достижение, ничего не скажешь. Девушка поджала губы и как-то неловко похлопала его по пальцам на руле, словно этим жестом прощаясь, а потом вышла на улицу. Драко проследил, как она отходит от машины вперёд, и не выдержал, выходя следом: — Грейнджер! — крикнул он вдогонку, с усмешкой наблюдая, как она оглянулась, а ветер подхватил непослушные кудри, заставляя те ударить девушку по лицу. Выглядело забавно и так красиво. — Что бы мы ни нашли, у тебя отличные родители. И они любят тебя по-настоящему, вопреки всему. Не забудь им позвонить, как доберёшься до общежития. Девушка слабо улыбнулась и благодарно кивнула. Ей было приятно слышать такой отзыв. — Обязательно. Скажу им, что ты довёз меня до самого порога, — саркастически заметила она, рисуя кавычки в воздухе пальцами, Драко не сдержал смешка: — Мелкая лгунья. — Лживый засранец, — не осталась она без ответки и продолжила свой путь вдоль обочины, больше не оборачиваясь. — Я завидую тебе, Грейнджер, — тихо добавил Малфой, оглядываясь на свой Феррари, где через лобовое стекло мог видеть, как покачивается флешка на цепочке. Это было правильное решение, единственно верное в этот момент, и совершенно неудивительно, что его приняла именно Грейнджер. Она редко делает ошибки. Тяжело вздохнув, парень вернулся в машину, неловко пытаясь найти свой телефон и набирая Блейза. — Хо-хо! Посмотрите, кто воскрес. Грейнджер вчера описала тебя при смерти, но раз звонишь сам, значит всё в порядке? — Забини никогда не мог здороваться, как здравомыслящий человек. Драко закатил глаза, снова выруливая на дорогу и закрепляя телефон на панели. — Воскрес, здоров и почти цел. Надеюсь, ты не провёл всю ночь в участке за своё хулиганство? — Ночь или несколько часов — когда нас это могло остановить? Иногда наше происхождение весьма играет на руку. Так что я уже дома. От подобного заключения, Драко недовольно скривился, но не согласиться не мог. — Отлично. Тогда я скоро буду, надо разобраться с данными. — Один? А как же Грейнджер? — от друга сразу не ускользнули несостыковки. Драко крепче сжал руль, ощущая в себе эмоции, которых раньше просто не замечал. Неужели ему было больно признавать её уход? Было ли это сожаление, что она ушла или от того, что они потеряли её мозги? Думать об этом пока что не хотелось. — Она, — Драко сделал паузу, пытаясь понять, как это лучше объяснить. Сказать так, чтобы больше не было вопросов. — Она ушла. Больше не будет в этом участвовать. Тишина в трубке и только звуки пролетающих мимо машин. Драко слушал эту тишину и не мог понять, почему сейчас эта тишина настолько тяжело ощущается? — Вот как? Жаль. Она прикольная, — Забини всегда был отличным другом, который знает, когда следует приостановить вопросы. — Приезжай ко мне. Разберёмся во всём вместе. — Уже еду.