***
Мерзкий звук, словно старая машинка дантиста, ударил по ушам, отпирая замок решётки и пропуская Беллатрису в тот мир, что она заслуживала, но который никогда не получит ввиду своего профессионализма. Тюрьма временного содержания была тем ещё отвратительным местечком, настоящий клоповник, в котором она — страшная и прекрасная мисс Лестрейндж, смотрелась лишней. Полы её тёмно-зелёного пальто распахнулись, позволив всем увидеть точёную фигуру в не менее идеальном дорогом костюме. И без всякого зазрения совести или вопросов женщина сняла верхнюю одежду, отдавая её в руки удивлённому охраннику. — Спасибо, — сразу улыбнулась она, пользуясь той частью своих возможностей, про которые обычно забывала: женственность и изящность вышли на первый план перед служителями закона, запудривая тем мозги. — Я ненадолго. Крауч-младший уже сидел за перегородкой, с усмешкой наблюдая это шоу, по привычке облизывая губы, словно ящерица, выглянувшая из-под камня. Взгляд его жадных глаз следил за каждым движением гостьи. Женщина уверенной походкой прошла к стулу и взяла трубку со своей стороны, кивком указывая Краучу на аппарат с его стороны. — Как приятно видеть тебя снова, Белла. Неожиданный визит. Особенно учитывая, что именно из-за тебя я здесь и оказался, — прохрипел мужчина, снова облизываясь. Беллатриса выслушала это приветствие и мило улыбнулась, однако в её глазах легко читалось безразличие. — Как бы я хотела сказать, что мне жаль, но ты же знаешь, что это не так. — Знаю. Поэтому и гадаю, что же Ваше Сиятельство забыли здесь? На фоне обшарпанных стен ты смотришься не очень привлекательно, — съязвил Барти, буквально обласкав взглядом фигуру собеседницы, что от неё не ускользнуло и на миг. Мисс Лестрейндж едва ли не издевалась, ловя какое-то извращённое удовольствие, когда видела этот жадный взгляд. Она любила быть манипулятором, любила кровь и любила запугивать людей, но наслаждение голодным мужским желанием ей было не чуждо. Изящным жестом перекинув свои тёмные кудри на одно плечо, Белла подалась чуть вперёд, смотря на предателя через покоцанное за время своей службы стекло: потрёпанный, обросший и грязный — от сынка мэра не осталось ровным счётом ничего, а ведь даже месяца не прошло со дня его заключения под стражу. Он был хорош в работе, но в тюрьме протянет явно недолго — кишка тонка. — Зачем ты следишь за Драко? Зачем пытался запугать мальчишку, который даже в деле не состоит? — вкрадчиво заметила она, перехватывая растерянную паузу в глазах напротив. Да, он знал всё, но изворотливая натура заставляла врать снова и снова. — Не понимаю, о чём ты. Был рад тебя повидать. — И кто тебя надоумил? Что пообещали? Барти, ты же знаешь, что если я захочу, то ты сдохнешь даже прямо здесь уже завтра, — она тянула слова наигранно ласково, почти надувая губы, но только вот в этих словах не было и капли сожаления, лишь прямая угроза, которая заставляла мужчину остаться на месте. Он нервно рассмеялся, вновь облизываясь, и крепче перехватил трубку, прижав её к уху, а после склонился чуть вперёд, словно опасаясь, что их услышат. — Они знают о Реддле, — шепнул он, нервные движения его языка выдавали волнение, даже пот выступил на широком лбу, скатываясь вдоль вздувающихся вен. Белла заинтересованно прислушалась, понимая, что сейчас узнает ещё один ключ. — Вне вашего змеиного клубка «воздыхателей Господина» знают, что с ним не всё в порядке, и Реддл больше не может управлять. Тут и к гадалке не ходи, вряд ли он поставит кого-то из своих прежних лидеров. Свежая кровь, ведь так? А ваш милый избалованный мальчишка — самый близкий к нему вариант. Они его так не оставят. Доля слишком велика, чтобы отдавать её мелкому сосунку, который даже крови не пробовал. С каждым словом Беллатриса ощущала, как мороз бежит по коже, вселяя в душу страх. И это был не страх за племянника, это был ужас не оправдать надежду Тома, который возложил на неё эту миссию. — Кто, — прорычала она, словно хищница, вцепившаяся в добычу. Она узнает правду, даже если её придётся выгрызать зубами из мозга этого продажного ублюдка. — Я сам не знаю точно. Кто-то с юга. У них отличные связи в самом картеле, и они вели связь через моё дело без всяких проблем. Но я могу помочь тебе найти их, потому что именно я был связным. Я нужен тебе, Белла, признай это, — довольное лицо Крауча хотелось размазать по стеклу, как паштет по хлебу. Лестрейндж села ровно, пряча сжатый кулак под столом. Она ненавидела проигрывать, потому что догадывалась о том, что Крауч попросит взамен этой помощи. — Вытащи меня, и я помогу тебе. Поймаем жадных ублюдков, возомнивших о себе слишком много и идущих против Господина. Более того, я помогу продлить жизнь Реддлу. Всего одна фраза, которая определила её решение мгновенно. Вцепившись в трубку, как утопающий в круг, женщина прожгла заключённого взглядом. — И как ты это сделаешь? — Я управлял лучшей клиникой для онкобольных, и на мою семью работали лучшие учёные мира. Поверь мне, они способны на настоящие чудеса. И я прослежу, чтобы они помогли ему, если ты вытащишь меня из этого клоповника. Беллатриса нервно сглотнула, ощущая, как ком подступил к горлу. Это было чем-то за гранью фантастики, потому что каждый напоминал ей о том, что её Том не выживет. Даже он сам говорил об этом с таким спокойствием и принятием. Но Белла не была готова сдаваться так легко. — Считай, что ты уже свободен, Крауч. Жди вестей в ближайшие дни, я встречу тебя у ворот, — со звоном повесив трубку, мисс Лестрейндж поднялась со стула, одним движением забирая своё пальто у охранника и покинула стены комнаты свиданий. Она сделает всё ради него. Даже если ей придётся пойти против синдиката, даже если надо предать мужа сестры, она спасёт Тома. Дайте только призрачную надежду. Крауч усмехнулся, довольно наблюдая за тем, как женщина покидает помещение и исчезает за очередной решёткой. Ей так легко управлять, достаточно знать лишь одну слабость. С женщинами так всегда. — Руки за спину! Встать, — дубинка полицейского упёрлась между лопаток, подчиняя этим требованиям, и холодный металл наручников сомкнулся на запястьях. Как же скоро он от них с радостью избавится. — Полегче, умник! Если не хочешь, чтобы в один прекрасный день, когда меня выпустят, я забрал твои пальцы к себе на полку, — усмехнулся мужчина, получая уже знакомый удар дубинкой в живот. Подобная практика в заведениях такого рода позволяла смотрителям вымещать злость и презрения в тех ударах, что не оставляли следов. Барти согнулся пополам и закашлялся, пытаясь сделать хоть один вдох под довольный гогот охраны. — Конечно. Рассказывай, подонок. Тебе сидеть ближайшие тридцать лет за все свои прегрешения. Пошёл, — скомандовал полицейский, толкая Крауча к двери, его не заботило, что тот с разбега ударился плечом о стену или споткнулся о порог. Такие выродки не должны были топтать эту землю, а этот избалованный богатствами сынок мэра окончательно потерял страх, отбирая жизни людей и наслаждаясь этим. — Я обязательно выйду и выковыряю тебе глаза, ублюдок, — угрожающе прошипел Крауч, поддаваясь давлению со спины. Решётка камеры захлопнулась за спиной, снова отделяя его от такой желанной свободы. Но один единственный просвет из окна вселял в него надежду, что очень скоро он снова вдохнёт кислород полной грудью. Развернув письмо, что ему принесли несколько дней назад, мужчина недовольно нахмурился, рассматривая фото с камер наблюдения клиники. Пара людей, убегающая в халатах по узким коридорам, и что они успели найти — загадка. Но Белла его выпустит, обязательно найдёт свои способы открыть для него дорогу на свободу, и тогда он сможет узнать, кем были эти двое, что сунули свой нос в его дело.