***
Драко не любил привлекать внимание к себе. Куда спокойнее наблюдать за людьми, тихо слушать их рассказы, изучать поведение и играть роль серого кардинала, чем выступать самому. Драко не был лидером. Точнее говоря, он не хотел им быть по очень простой причине. Лидера легче заметить, а в его мире такие люди долго не живут. Но когда ты студент, и профессор вызывает тебя выступать на защите проекта, отговорок как-то не много. Ещё одной проблемой была ответственность за оценку напарника, коим являлась Грейнджер с её педантичностью. Если бы он просто отказался, заявив, что не готов, и Люпин поставил бы им «неуд», Грейнджер его из-под земли достала бы и припомнила «всё хорошее». К тому же, накануне вечером она рискнула позвонить ему, уточняя готовность, и предложила обменяться подобранными материалами по почте, чтобы сверить верность данных. Спорить с ней не захотелось снова, и он пошёл на поводу, соглашаясь на любые условия. Смысл упираться, когда в этом деле виновники давно сидели за решёткой, а кто-то уже успел даже выйти на волю?
Малфой не без сомнений поднялся на кафедру, дожидаясь девушку, которая так же не торопилась, пробираясь от своих дальних парт. Сегодня Грейнджер почему-то снова нацепила свои ужасные очки, собирая растрёпанные волосы в неряшливый пучок, и выглядела как-то непривычно неаккуратно. Всегда выглаженные блузки исчезли, сменившись бесформенной толстовкой и джинсами, а Драко успел подумать о том, что это его разочаровывает. Потому что прежняя Грейнджер нравилась ему больше. Девушка неуклюже оступилась на последней ступеньке, придерживая очки и роняя карандаш, и Драко было подался навстречу, следуя каким-то рефлексам, но профессор его опередил, заботливо придержав девушку за локоть, и услужливо поднял карандаш. Малфой не сдержал едкого фырчка, но дождался, пока заучка поравняется с ним за кафедрой. — Уже ноги не держат? Что сегодня с тобой не так? — съязвил он, наблюдая за тем, как девушка раскладывает их общие материалы. От внимания не скрылись несколько её пометок и на его распечатках, видимо, она просто не умеет держать своё мнение при себе, внося некоторые коррективы всегда. Идеалистка и перфекционистка — что может быть хуже и сложнее? — Со мной всё в порядке, — снова эта её зазубренная фраза, которую она повторяла, как мантру. Драко стиснул зубы, сдерживая колкое замечание относительно этой фразы, а всё потому, что он видел эту ложь. Ничего не было в порядке. Грейнджер была НЕ в порядке. — Итак, у вас двоих было громкое дело 1963-го года, «Ограбление поезда Глазго-Лондон», если мне не изменяет память, верно? — профессор Люпин заглянул в свой блокнот, сверяясь со списком тем, и весьма заинтересованно посмотрел на пару. — Всё верно, профессор, — сразу отозвалась Грейнджер, слегка прокашливаясь. — Что ж, тогда начинайте. Гермиона оглянулась на своего напарника, который стоял чуть позади, словно примеряя на себя роль её тени. И когда их взгляды пересеклись, Малфой приподнял брови, кивком указывая на листы и предлагая девушке тем самым начать. Грейнджер как-то недовольно нахмурилась, нервно сжимая и разжимая запотевшие ладони, но всё же поддалась на эту провокацию, открывая первые страницы: — Обычный почтовый поезд, на протяжении 125 лет следовавший по привычному ежедневному маршруту из Глазго в Лондон, был остановлен глубокой ночью, 8 августа 1963 года в 03:25, внезапным сигналом светофора, — начала она. Этот проект был словно проклятие. Гермиона предпочитала о нём так и думать. С момента, как она осознала для себя нездоровую реакцию собственного организма на Малфоя, перспектива снова стоять рядом с ним так близко не прельщала. Джинни была права, во всём права, когда говорила насчёт Драко. Они ненавидели друг друга, и даже события, которые им довелось пережить вместе, ни капли не сблизили и не примирили, а лишь породили больший спектр вопросов. Ощущая его присутствие рядом, за своей спиной, девушка чувствовала, как волна противоречивых ощущений одолевает тело, затуманивая разум. Руки вцепились в листы с такой силой, что дрожь скрыть было невозможно. Этот человек был опасен, сейчас Гермиона готова была заявить это во всеуслышание, но разве раскрыло бы это ей все ответы? И, главное, хотела ли она сама их знать? — «Мозгом» операции считается Брюс Рейнольдс, ранее неоднократно привлекавшийся к ответственности. Кроме того, до «Великого ограбления поезда» Рейнольдс уже дважды приговаривался к лишению свободы сроком от 3-х до 3-х с половиной лет, — Грейнджер запнулась, опуская взгляд в листы перед собой, не видя ровным счётом ничего. Медленно снимая очки, она напряжённо выдохнула, рассчитывая, что это поможет прийти в себя, но необъяснимый страх и волнение только продолжали нарастать. По прошествии этих дней, после осмысливания всего произошедшего, тех событий, свидетелем которых она стала, Гермиона уже и сама не знала, что думать. Оглянувшись на своего напарника по проекту, она только увидела его непонимание. Драко явно был удивлён затянувшейся паузой ничуть не меньше всех слушателей. — Грейнджер? — от его голоса, такого тихого и хриплого, она снова вспомнила то бледное измождённое лицо и кровь на своих руках. — Я не могу. Не с тобой. Под удивлённые возгласы девушка схватила свои очки и быстро покинула кабинет, оставляя студентов галдеть, предвкушая свежие сплетни. Драко же совершенно не понимал, что произошло. Они же договорились и со всем сверились! Он заведомо отдал ей победу, подобрав больше доказательств в пользу обвинения, но что же случилось? Его вопрос озвучил и профессор Люпин, удивлённый таким поведением самой ответственной студентки. Он давно замечал нечто между этими двумя, но сейчас и сам терялся в догадках. — Я не знаю, — пробормотал Малфой, смотрящий на захлопнувшуюся дверь. — Что ж, тогда заберите проект и вернитесь на место. Думаю, мы сможем выслушать вас позже, когда мисс Грейнджер придет в себя. Под усилившийся шёпот окружения, Драко собрал листы и вернулся за парту, не удержавшись от желания просмотреть всё, что тут начеркала Грейнджер, отмечая весьма хорошие замечания. — И что же ты сделал с «мисс совершенство»? Колись, Малфой, залез к ней под юбку в библиотеке? — сплетница Кэрроу оказалась тут как тут, примостившись сбоку, и буквально повисла на локте парня. — Если бы. Близняшка удивилась такому ответу, но промолчала, ошарашенно смерив соседа настороженным взглядом. Этот Малфой… его невозможно было понять. — И что тебе только в ней нравится, не могу понять. Она же уродина, — ревниво рыкнула девушка и снова вернулась на своё место, а вот Малфой замер. Нравится? Грейнджер нравится ему? Эта новость казалась полнейшим бредом, вызывая приступ разбушевавшейся гордости, но только противоречить не получалось. Потому что, на удивление, это казалось вполне логичным. Драко посмотрел на свою сумку, из кармана торчала знакомая цепочка. Они с Блейзом прошерстили все данные там и установили некоторые связи. Но для продолжения расследования нужна была дополнительная информация. А как её узнать, не привлекая внимания, Драко совершенно не знал. И мысль о том, чтобы обратиться к высшему звену, всё чаще посещала его голову. Но это имело свои риски, а именно - ставило под удар Грейнджер. Реддл по-любому потребует все детали, он никогда не упускает мелочей. А Гермиона была слишком весомым звеном в этой операции. Драко зажмурился, сжав виски, и положил голову на парту, ощущая свою усталость. Он не мог подставить её, боялся даже заикнуться о ней при любом, кто связан с делом. Но было ли это по причине его небезразличия? Драко совершенно не знал причин. Вспоминая сейчас взгляд Грейнджер, как она прижималась к нему там, на лестнице клиники. Воспроизводя в памяти те секунды, когда дуло смотрело ему в грудь, когда Гермиона видела, как по рукаву растекается кровь — он не мог игнорировать ту тянущую боль в груди, смешивающуюся с сожалением и страхом. Зачем он только связался с ней? Ему… ему лучше держаться подальше, если он хочет, чтобы Гермиона осталась цела.