Исходя из последних событий, девушка приняла решение временно пересесть от подруги, просто потому что не очень хотела слушать продолжение проповеди Рона, только в более мягком формате. К её радости, занимать место Малфоя никто не торопился, а уж сама она точно знала, что до конца учебного дня оно будет свободным. Со спокойной совестью Гермиона пересела вперёд и приготовилась к очередным занятиям, ощущая осуждающие взгляды на себе. Но сегодня больше никто не решился высказать ей, насколько сильно она была ужасна и грешна. — Ты теперь весь день будешь от меня бегать? — когда Макгонагалл отпустила всех с занятия после сдачи тестов, Джинни остановилась перед её столом, с самым хмурым видом осматривая подругу. Гермиона тяжело вздохнула. Это было так утомительно. — Послушай, я просто знаю, что ты обязательно продолжишь эту тему. Скажешь, что Рон был прав, хоть и перегнул палку. Напомнишь мне о том, какой Малфой говнюк. Но неужели ты думаешь, что от этого наши отношения изменятся? Я просто не хочу развивать этот бессмысленный конфликт, — устало протянула она, смотря на подругу снизу вверх, продолжая сидеть на месте. Джинни вскинула брови вверх, видя тот жалостливый взгляд, которым её наградила подруга, и только взмахнула своими волосами, отбросив те за спину. Она сама была не в восторге от того, что происходило сегодня. — Я тебя не узнаю. Что этот засранец тебе сказал, из-за чего ты так его защищаешь? Он тебе угрожал? Что между вами вообще произошло, что ты перевернула всё с ног на голову? Ещё пару дней назад ты бежала от него, как чёрт от ладана, а сегодня уже чуть ли с ложки не кормишь. Я не пытаюсь тебя обвинять, а просто хочу понять. У Гермионы челюсть свело от осознания, что пока они не разберутся со всеми проблемами, у неё просто нет шансов быть честной с подругой. Она ненавидела врать, не любила тайны и всегда билась за правду. Но сейчас она отчётливо поняла, что иногда приходится идти на жертвы, если цена становится слишком высокой. Порой стоит соврать, если тебе дорога жизнь человека, стоит стать врагом, чтобы защитить. — Мне очень жаль, что у тебя сложилось обо мне такое мнение, словно на меня можно повлиять словом и завладеть моей волей. Я с Малфоем лишь потому, что сама так решила. И не нуждаюсь ни в чьём одобрении, — отчеканила Грейнджер, буквально заставляя себя выталкивать наружу эти слова. Они ранили её саму, но Гермиона только сильнее стискивала зубы, в отчаянии смотря на подругу, словно моля услышать её зов через завесу этих обидных слов. Гермиона надеялась, что после, когда-нибудь, Джинни поймёт её и примет обратно. Но сейчас она сама была той целью, рядом с которой не стоило находиться. — Хорошо. Я тебя услышала. Теперь мы не друзья? Грейнджер снова поперхнулась воздухом, чувствуя этот камень боли, что тянул её на самое дно, в беспросветную тьму. — Почему же? Я хочу быть тебе другом, Джинни. Но сможешь ли ты принять меня такой? Я сомневаюсь… Уизли плотно сжала губы, едва заметно кивая. Она понимала, о чём ей говорила Грейнджер. Способна ли Джинни будет принять эту тишину со стороны подруги? Способна ли она будет не спрашивать ни о чём? Обменявшись с ней лишь взглядами, девушка резко развернулась, уходя из кабинета, но замирая у самого выхода: — Знаешь, Миона? Дружба — это нечто невероятное, основанное на взаимном доверии. И я доверяю тебе, твоему выбору и верю, что Малфой тебе действительно нравится. Но он мне никто, и я не могу доверять в первую очередь ему. Если он тебя обидит… я его убью. Совершенно серьёзно, — глаза девушки потемнели от гнева и того коктейля эмоций, что взрывали её разум. Гермиона была поражена таким ответом. Они уже давно остались в помещении лишь вдвоём. В пустом помещении слова Уизли разлетелись эхом под потолком, словно куполом накрывая её сознание. Она волновалась за неё, всё ещё считала другом, даже после всех этих слов. Джинни уже ушла, а Гермиона так и осталась сидеть, чувствуя, как подступают слёзы. Снова. Слишком часто она испытывает это в последнее время. Упрямо стиснув зубы, девушка заставила себя проглотить этот ком и стала наконец собираться.