Вынырнув на поверхность, девушка шумно вдохнула воздух. Мобильное устройство не прекращало вибрировать, Малфой не собирался отступать. А она так и не смогла принять решение, что будет делать дальше. Мокрая рука потянулась к полке, где сходил с ума телефон, всё же принимая вызов. — Да… — она едва ли выдавливала из себя звуки, чувствуя отголоски боли. А что, если это был обман? Да даже, если нет… Если его семья была повинна в смерти деда, сможет ли тогда Гермиона простить ему это? В трубке она услышала рычание мотора и пятиэтажный мат. — Какого хрена ты не берёшь трубку, когда этот урод ошивается в округе?! Я сказал тебе быть на связи! Ты хоть понимаешь, что я успел себе надумать?! Твою мать, Грейнджер! Я, блять, тебя убью за такое! — он возмущался и ругался, только вот Гермиона не чувствовала ровным счётом ничего, а лишь думала о том, какую сторону ей выбрать. — Прости. Я в ванной… не слышала звонка, — её интонация ничуть не изменилась, и это не могло ускользнуть от него, потому что мат сразу стих. — Грейнджер, ты в порядке? — Я в порядке, Драко. Прости, что заставила волноваться. Я устала. Увидимся завтра, — девушка сбросила вызов прежде, чем успела услышать ответ, и тут же выключила телефон. Ей нужно немного тишины, чтобы разложить все эти новости по полкам в своей голове. К счастью, сегодня Джинни не планировала ночевать в комнате и ушла к Гарри, предоставив девушке полную свободу действий и всё имеющееся пространство в личное распоряжение. Гермиона снова опустилась в воду с головой, закрываясь в собственных мыслях. Ей нужно понять, куда двигаться дальше.
16 ЛЕТ НАЗАД
Небольшая гостиная дома в пригороде была наполнена теплом от камина. Мягкий свет огня рассеивался в тенях, отражаясь в десятках фоторамок на стене, хранящих воспоминания о долгой жизни. — Дедушка, а ферзь может ходить по диагонали? — маленькая девочка сидела напротив небольшого столика, поджав ноги под себя и с любопытством изучая шахматное поле. Сегодня Гермиону привезли к дедушке с самого утра, было воскресенье, и родители снова были заняты экспериментами в своей лаборатории дома, поэтому добрый дедушка Альбус с радостью согласился присмотреть за единственной внучкой. Гермиона любила проводить время в этом доме, потому что в отличие от родителей, круглосуточно разговаривающих только о работе, дед играл с ней и рассказывал много интересных историй. А ещё он всегда отвечал на её вопросы, даже на те, что из серии «узнаешь, когда подрастёшь, а сейчас ты ещё слишком мала для этого». Дедушка никогда не называл её маленькой. И Гермиона любила его за это только сильнее. Сегодня у них был вечер шахмат, и девочка отчаянно старалась запомнить все правила. Её широко распахнутые глаза наблюдали за каждым жестом старика, а разум впитывал каждое слово. Альбус был уже стар, но сил в его теле ещё было предостаточно, чтобы с лёгкостью заниматься ребёнком. А маленькая Гермиона стала для него той самой отдушиной, которая помогала ему справиться с самым большим ударом судьбы — смертью любимой супруги. Гермиона была так на неё похожа, что это даже в голове не укладывалось. Такие же непослушные волосы, глаза цвета кофе и удивительное упрямство. Девочка ещё даже не представляла, какая судьба её ждёт, но старик был уверен в том, что её ждёт великое будущее, и изо всех сил старался привить девочке самые удивительные качества, которые со временем стали угасать в человечестве. Справедливость, настойчивость, человечность, уважение — своими рассказами он словно высаживал маленькие ростки сильного характера на будущее. Старик улыбнулся, поглаживая внучку по пушистым волосам: — Всё верно, Гермиона. Ферзь — самая сильная фигура в шахматах, и он может ходить в любую сторону. Тебе стоит его беречь. — А уголком? — снова её любопытные глаза поднялись на мужчину, вызывая у того усмешку. — Нет, это уже прерогатива коня. Девочка недовольно насупилась: — Так нечестно. Почему он может ходить, как все остальные, исключая способ коня? Какая-то ерунда. — Что ж, таковы правила, юная леди. А ещё есть правило, которое гласит, что кое-кому нужно быть в постели до десяти вечера, — он указал на настенные часы, что показывали начало десятого. Девочка перевела удивлённый взгляд на стену и раздосадовано простонала, выпятив нижнюю губу. Как же быстро летело время в этом доме, что это даже приносило разочарование. — А можно ещё чуть-чуть поиграть, дедушка? Совсем немного. — Помнишь, что я тебе говорил? Правила и дисциплина очень важны. Если ты будешь следовать им, то добьёшься всего, чего пожелаешь. — Даже стану такой, как ты, дедушка? — старик снова улыбнулся, а в его глазах отразилась грусть, но он всё же кивнул. — Даже таким, как дедушка. — Тогда я пойду чистить зубы! Почитаешь сегодня мне на ночь? — девочка быстро оказалась около мужчины, забираясь к нему на колени и звонко чмокая в щеку, стоило только получить согласие, а после убежала в ванную на втором этаже. Гермиона любила бывать у деда. Здесь всё даже пахло по-особенному! Сейчас ей уже почти пять лет, а значит ещё один год — и она пойдёт в школу. А дедушка уже рассказывал ей, что она будет там изучать и как стоит это делать. Девочка находилась в предвкушении перед такими возможностями, её любопытство невозможно было измерить. Она услышала шум внизу как раз тогда, когда прополоскала рот, сплюнув пасту в раковину. Это было странно, потому что обычно дедушка ничего не ронял. Девочка нахмурилась, осторожно спускаясь по подставке, что помогала ей дотянуться до крана, выходя в коридор. — Дедушка? — тихо спросила девочка в темноту, слыша, как кто-то быстро поднимается по ступеням. — Гермиона! Тихо, — старик прижал палец к губам и быстро оказался рядом, подхватывая малышку на руки. Гермиона ощутила страх мгновенно. Это было необъяснимо, она просто почувствовала, что что-то происходит. И это жуткое чувство, словно чёрная пелена перед глазами, затянуло её в свою пропасть. — Дедушка, что происходит? — тихо прошипела девочка, цепляясь за седую бороду мужчины, когда он занёс внучку в свою спальню и открыл нижнюю дверцу шкафа, усадив девочку внутрь. Она могла заметить, как что-то отражалось в его светлых глазах, скрытых за очками-полумесяцами, но малышка ещё не знала описания этому чувству. — Гермиона, тихо, тихо. Всё хорошо, моя дорогая, — старик протянул ей те самые шахматы, что всегда хранил у себя в спальне. — Держи. Сиди здесь смирно, Гермиона. И не издавай и звука, что бы ни случилось, хорошо? — Дедушка, мне страшно! — девочка потянулось за мужчиной, но тот только посадил её обратно, заставляя обнять шахматы, и положил маленький плед сверху. Её любимый, с рыжими котятами, так уютно свернувшимися клубочком. — Нельзя. Это такое правило, — его голос надломился на последнем слоге, но Альбус только зажмурился, отводя лицо в сторону. Его старые руки подрагивали, а он сам постоянно оглядывался назад. — Что бы ни случилось, Гермиона, не вылезай из шкафа. Храни эти шахматы и никому не отдавай. Послушай старика. Будь смелой и тихой. Девочка поджала губы, слёзы навернулись на её глаза, но она всё-таки кивнула, обнимая шахматы крепче и кутаясь в плед. — Умница. Я люблю тебя, — Альбус поцеловал её в лоб и прикрыл дверцу, погружая ребёнка в темноту.