Пережить погони, стрельбу и такие известия, сохраняя предел спокойствия. Драко был впечатлён, хотя куда больше сейчас испытывал стыд и сожаление. Он жалел обо всём, что сделал, о том, что втянул её в это сам. Изначально это всё казалось игрой и забавой, что девчонка сдастся при первой же опасности, но повороты игры становились круче, а она всё ещё «держалась в седле». Вцепившись в поводья, Грейнджер стала полноправной участницей этого «турнира за жизнь». — Его зовут Том Реддл, и он начал всё это. Реддл заправляет всем делом уже лет тридцать или даже больше. Мой отец… Он взял его в преемники, когда тот был ещё подростком, сделал правой рукой, обучил всему. Они выстроили это дело, развили его до уровня… который Европолу даже не снился. Том — это глава того осиного гнезда, откуда я родом. Он — сердце и мозг всего бизнеса, — Малфой говорил тихо, нервно покусывая губы. Сейчас ему было страшно и невыносимо противно говорить всё это. Он слышал каждый её неровный вздох, как Гермиона сжимала кожаное сидение крепче. Возможно, он даже слышал, как быстрее бьётся её сердце либо просто мог ощутить это на каком-то мистическом уровне, не поддающемся объяснению. — Сейчас Том болен, и слухи начинают распространяться. Насколько мне известно, ему осталось не так долго, как самому маразматику хотелось бы. И поэтому каждый, кто хотел бы заполучить бразды правления, попытается повлиять на меня. — Почему? Ты… — Гермиона снова замолкла, так и не решившись продолжить. Казалось, что если она озвучит это вслух, то эти опасения действительно станут реальностью. К её удивлению, Малфой только тихо засмеялся, качая головой. — Нет. Я никак не связан с ним. Но Реддл всю жизнь влиял на моего отца, — Драко облизнулся и наконец-то решился посмотреть на девушку. — Раньше я никак не мог понять, почему мне достаётся всё. Меня учили тем вещам, которые многим даже не снились, чуть ли не с пелёнок: иностранные языки, экономика, управление, оружие — меня учили управлять, учили драться и побеждать. И я с радостью следовал этим наукам, видел цель и побеждал. Я был той самой скаковой лошадью, о которой ты говорила сейчас. Но шоры скоро сами спали с моих глаз, и я прозрел, — девушка молчала, терпеливо ожидая продолжения и тем самым показывая, что она всё ещё готова слушать дальше. Драко знал, что это ошибка, что нельзя говорить всё, потому что это ставит девушку под удар, выбрасывает прямиком на передовую. Но в то же время он понимал, что только так сможет заслужить её доверие и тем самым обеспечить хоть какую-то безопасность. Если Гермиона будет верить ему, он сможет защитить её. — Я был не просто скаковой лошадью, мой отец слишком недальновиден, чтобы работать так. А Реддл имел слишком большое влияние на него. И сейчас я понимаю, что растил и воспитывал меня не отец, а Реддл. Меня растили, как его замену с самого начала… Том Реддл решил, что я займу его место, когда он загнётся. Гермиона шумно выдохнула и кашлянула, стараясь за этим звуком скрыть свои истинные чувства. Но дрожащие руки и подрагивающие губы выдавали её с головой. — И ты будешь… их главой? — пробормотала она, снова смотря на прохожих. Грейнджер казалось, что она не сдержится, что непременно страх и паника накроют с головой. Это же просил узнать Блэк? Кем на самом деле является Драко Малфой во всей этой затянувшейся игре? И он играл особую роль, был запасным ходом, который обладал десятком талантов. Его многоликость открылась сейчас перед девушкой в своей истинной сущности, в своей причине. И это не было хорошей причиной. — Вот ещё, — неожиданно фыркнул Малфой рядом. Парень тут же засуетился, поправляя на себе одежду, и достал пальто Гермионы с заднего сидения, протягивая его девушке. — Старый маразматик хоть и играет на несколько лет вперёд, но он просчитался в одном, — снова эта его кривая усмешка, которая так бесила раньше, но сейчас Гермиона и сама невольно улыбнулась, видя это привычное выражение лица. — Я — не его приспешник, никогда им не был и не собираюсь быть. Я молод, но не идиот, чтобы делать всё, что мне скажут. Мне плевать на их бизнес, плевать на всё это дерьмо. Я лишь хочу найти выход из этого: сначала вывести тебя, а потом уйти и самому. Мне не нужна чужая кровь. Грейнджер потеряла дар речи от этих слов окончательно. Молча наблюдая за парнем, что вышел на улицу, торопливо открыв зонт. Гермиона пыталась переварить этот новый пазл в её коллекции о Драко Малфое. Это было не просто — принять его таким: самоотверженным и целеустремлённым. Драко был против этой игры и искал из неё пути выхода, за исключением смертельного исхода. Это было… смело. Парень обошёл машину и открыл дверь Гермионе, удерживая зонт, после чего протянул руку к девушке, позволяя опереться. Гермиона почувствовала, как её сердце замерло, а потом забилось быстрее. И это было безумием с её стороны - влюбиться в Малфоя! Но, по всей видимости, сейчас Грейнджер влюблялась в него только сильнее. Потому что наконец-то видела в нём то, что раньше всегда ускользало. Он не готов был смириться с судьбой, он боролся за жизнь, за цель, за правду. Точно так же, как и сама Гермиона. Только вот его правда была куда более кровавой. Приняв протянутую руку, девушка позволила вытянуть себя на улицу, стоя только на здоровой ноге. Малфой вручил ей зонт и сам накинул пальто ей на плечи, которое она так и держала в руках. От её взгляда не ускользнула его довольная улыбка, когда Драко достал свой же шарф, что отдал ей на днях, из широкого кармана и повязал на открытую шею. Гермиона смотрела на него во все глаза и ей казалось, что это какой-то мираж. Ведь так не бывает. Таких людей не существует… С ней не могло такое произойти… Малфой перехватил этот растерянный взгляд, и снова что-то внутри сделало кульбит. И эти глаза… как же они смотрели на него тогда и сейчас.