***
Когда ближе к пяти вечера парни были вынуждены уйти, комната погрузилась в тишину, и это впервые показалось Гермионе дикостью. Достав свои учебники, девушка тщательно старалась перебрать их и понять, что будет незаменимо в ближайшую неделю, а что можно оставить. На то время, пока обстоятельства вынуждают находиться на больничном, девушка приняла решение уехать к родителям. В конце концов это будет удобнее для неё и, чего утаивать правду, безопаснее. Держаться подальше от места, где будут Малфой и агент Блэк одновременно — выгодный ход. Ей нужно время, чтобы подумать. К тому же ей просто необходимо обсудить с родителями всё, что они ранее говорили о дедушке Альбусе. Этот разговор не мог терпеть отлагательств. Подложив подушку себе под спину, Гермиона достала телефон, набирая номер, выученный наизусть ещё в школьное время. Пара долгих гудков — и приятный баритон с лёгкой хрипотцой, что принадлежал отцу, окутал её своей нежностью. — Привет, малышка. Как твои дела? Что-то случилось? — отец, как всегда, был ласков в своём общении с ней. Такое поведение не шло в сравнение с тем тихим гневом, что он испытывал, когда увидел Малфоя на своей же кухне. Гермиона с тоской улыбнулась, вспоминая своё растерянное состояние. Ревность отца была очевидна и приятна, но в тот момент она сама была слишком озадачена, чтобы воспринять это в полной мере. — Всё… неплохо, пап, — девушка прикусила губу, рассматривая свою затянутую в ортез ногу. — Я хотела спросить: ты не мог бы завтра забрать меня домой? Всего на неделю… — Миона, что-то произошло? Сейчас же самый разгар сессии. Зачем тебе уезжать? — тут же заволновался мужчина, вызывая улыбку дочери. — Я… Дело в том, что я упала. — О, боже! Когда?! Сильно ушиблась? Тебе никто не помог? А как же твой парень… этот хорёк с длинными руками? Где он был? Столько вопросов и возмущения она ещё никогда не слышала от своего отца. Тут и к гадалке не ходи — Адам вышел из себя, будто тумблер переключили. Грейнджер явно ожидал, что за его дочерью будет круглосуточный присмотр. — Пап, пап! Притормози, — девушка в нервном жесте облизала губы и посмотрела в потолок. — Никто не виноват, только я сама. Драко отвёз меня сегодня в больницу, и меня принудили ближайшую неделю беречь ногу. Так что занятия отменяются. На том конце недовольно вздохнули. — Так и знал, что этому слизняку тебя доверять нельзя. Девушка тут же засмеялась, вспоминая лицо отца в день их знакомства. Да уж, такое сложно забыть, даже если не брать во внимание все события, что привели их в родительский дом той ночью, утреннее появление родителей было не менее запоминающимся. — Я в порядке, пап. Лишь растяжение. Ну так что? Ты завтра сможешь меня забрать? Внезапная пауза, затянувшаяся на несколько секунд, не внушала больших надежд. — Гермиона, это такая неожиданная просьба… — когда отец обращался к ней, используя полное имя, это никогда не было хорошим знаком. Девушка ощутила, как призрачная близость с родителями снова стала растворяться. — Я… я не вовремя? Ты будешь занят? — Рано утром я должен лететь в Польшу, — голос отца прозвучал с привычной виноватой интонацией. — Всего на пару дней. Но, может, тебе стоит взять такси? Я вышлю деньги. Или лучше, если я заберу тебя сегодня, поздно вечером. Ты же сможешь выйти из общежития? — Я не уверена… — девушка прикусила губу, чувствуя лёгкий укол обиды. Так непривычно и обескураживающе. В её детстве такого не было. Они с отцом были очень близки и всегда проводили свободное время вместе. Он никогда не оставлял её, когда девочка простывала, всегда приезжал по первому зову. Но с тех пор, как Гермиона уехала в ту школу-пансионат для девочек, их связь словно оборвалась и приняла такой изуродованный образ, когда никто из них не мог отказаться друг от друга, мучаясь теми ошмётками прошлой привязанности. Точно инородное тело внутри это нагнаивалось изо дня в день, пробиваясь подобными нарывами каждый раз. Работа снова занимала наиболее важную позицию, и Гермиона просто не могла винить родителей за это, хотя и чувствовала себя несколько брошенной. — Тебе же будет неудобно, ты не выспишься, — мерзкое чувство, будто она создаёт проблему или навязывается, поселилось в душе. — Может, в таком случае мне лучше остаться? — Ну что ты. Приезжай. Мама соскучилась. А через пару дней я вернусь, и мы устроим семейный ужин в том ресторане, что тебе всегда нравился. Гермиона грустно улыбнулась, стараясь проглотить ком в горле. Ей хотелось спросить саму себя: почему она это чувствует? Прошло же уже столько времени, и ей стоило давно привыкнуть к этому. Для отца работа давным-давно стала дороже их отношений. Но почему же каждый раз ей так больно? — Пап, мне нельзя ходить так долго. — Ах, да. В любом случае забрать тебя сегодня не проблема, что думаешь? Грейнджер попыталась представить, какие неудобства это доставит её отцу и как матери будет сложно справляться с ней. Учёные на то и были учёными, чтобы основную массу времени тратить на исследования и эксперименты, а не на дочь, которую частично превратили в стимпанк-мумию, нацепив этот неудобный ортез. Но в то же время ей так хотелось спрятаться в своей комнате, где она могла побыть одной. Нужно было решаться. — Я могу попросить ребят помочь спустить мне вещи. Филч вряд ли будет сегодня в настроении, чтобы впустить тебя. Во сколько мне выйти? — Думаю, что подъеду в районе десяти вечера. Мне пора идти, дорогая. Люблю тебя. Короткие гудки после поспешного прощания. Девушка шумно выдохнула, съезжая по подушке вниз и вытягиваясь на постели. Ей было больно. Умом Гермиона понимала, что её переживания и чувства напрасны и не имеют никакого смысла. Но внутри сидела капризная и маленькая девочка, что требовала к себе внимания «как раньше». Только вот такого «как раньше» уже никогда не будет. С того дня, как она выбрала для себя ту школу, она дала родным понять, что способна на самостоятельность. И тем самым дала им полную свободу во времени. Иногда Грейнджер размышляла и о том, что было бы, если бы она пошла и дальше учиться в прежней школе? Если бы родителям каждое утро приходилось готовить для неё завтрак и провожать на школьный автобус, а иногда и отвозить прямиком до школы? Осталась бы их связь по-прежнему крепкой? Или они всё равно отдалились бы с отцом друг от друга? Когда Грейнджер начала осознавать, было уже слишком поздно что-то менять. Что Гермиона, что её отец сейчас лишь старались удержать те крохи привязанности, что остались между ними. Только вот выходило это из ряда вон плохо, даже комично. Девушка тяжело вздохнула и прикрыла глаза. У неё есть ещё около часа, прежде чем вернётся Джинни. А значит, стоило чуть-чуть отдохнуть.