тельно, настояв, чтобы Гермиона лишний раз не вставала и поберегла ногу. Но Джинни не забывала спрашивать насчёт каждой вещи, что складывала внутрь. Джинни как-то неуверенно пожала плечами, всё ещё стоя к ней спиной и утрамбовывая вещи в сумке, в попытке застегнуть ту на молнию, но получалось это отнюдь не легко. Когда молния всё же закрылась, девушка шумно выдохнула и повернулась, смотря на улыбающуюся подругу. Гермиона так и сидела во фланелевой пижаме, а её волосы только сильнее топорщились во все стороны, поскольку в этот раз она решила не пытаться их укладывать после мытья, а позволила тем высохнуть естественным образом. Такому объёму можно было разве что позавидовать. — Я и не обижалась на тебя, Миона. Скорее… — Уизли задумчиво посмотрела на стену над головой подруги, рассматривая абстрактный постер, что та повесила в день своего заезда. Джинни никогда не понимала современного искусства, но спорить насчёт этого не стала. Они были соседками по комнате, и каждая была в праве украшать свою половину так, как посчитала бы нужным. — Скорее, я испугалась за тебя. Понимаешь? Гермиона улыбнулась шире и согласно кивнула. Наконец-то этот камушек, что тревожил её, рухнул с души. Она не хотела ругаться с Джинни. Особенно из-за Малфоя. — Я понимаю. — Просто Малфой… Он же всегда издевался над тобой. А та краска? Тебе пришлось отстричь волосы из-за этого! — Джинни подошла к постели подруги, присев рядом, и осторожно накрыла рукой колено травмированной ноги, с сомнением смотря на ортез. Эта штуковина выглядела пугающе. — Но сегодня я передумала. Грейнджер очень удивило такое заявление, девушка попыталась заглянуть подруге в лицо, обнаруживая целый спектр противоречивых эмоций. Так необычно для Джинни, у которой всё делилось на белое и чёрное. Хотя, если так подумать, то и сама Гермиона недавно делила мир лишь на «хорошо» и «плохо», игнорируя прочие оттенки. Пока не узнала Малфоя ближе. Грейнджер и сама сейчас была запутана ничуть не меньше подруги. — Почему же? — девушка постаралась произнести это тихо, словно опасаясь спугнуть момент откровения. Подруга рядом тяжело вздохнула. — Он так смотрел на тебя. А потом нёс тебя на руках, и я подумала… — Джинни выдавила кривую улыбку. — Подумала, что он не такой уж и плохой. Может быть… Я не уверена. Гермиона снова почувствовала, как боль сковала виски. Как же удивительно точна была Джинни в своих наблюдениях. И как больно понимать, что ты не можешь ей ничего открыть. Грейнджер прикусила губу, чтобы сдержаться, и просто обняла подругу, пряча лицо на её плече. — Спасибо, — шепнула она куда-то в мягкий пуловер Уизли. — За что? — Что позволяешь мне самой разобраться с этим. Я не хочу тебя обидеть, не хочу поругаться из-за такой глупой причины, — Гермиона отстранилась, чтобы заглянуть в лицо Джинни, увидев там искренний интерес и сопереживание. — Я сама ни в чём не уверена, но должна попытаться. Безусловно, это нисколько не относилось к самому Малфою. Гермиона говорила о том, что её волновало. Тайны той клиники, смерть её деда и совершенно непонятное внимание со стороны Европола волновали её сейчас куда больше, чем причина, по которой Малфой так смотрел на неё. Но и это Джинни знать было не нужно. Уизли кивнула и снова обняла подругу, когда в дверь постучали, а после в комнату почти ввалилась толпа друзей. — Ты готова? Твой отец скоро подъедет? — спросил Поттер, проходя вперёд, чтобы забрать сумку. Гермиона улыбнулась, принимая помощь от Невилла и Дина, что подхватили её под локти, поднимая с кровати. Так приятно было ощущать их заботу. Все проявляли участие: девушки помогли надеть пальто и обернуться в шарф, что всё так же укутывал её в манящий аромат, а парни чуть ли не затеяли спор о том, кто будет помогать на лестнице. Это было мило и грело душу. Гермиона поняла, что вот она — настоящая дружба. Наконец-то в её жизни появились люди, которых она могла на самом деле считать друзьями. Ребята ожидали на улице, недалеко от входа, позволив Гермионе присесть на лавочку, предварительно подстелив ей туда плед Полумны, который девушка предусмотрительно взяла с собой. Холодным вечерним воздухом обвевало со всех сторон, ветер проникал и в широкие штанины пижамных штанов. Гермиона не стала переодеваться, стараясь сохранить комфорт для поездки, которая обещала быть продолжительной. Друзья весело обсуждали предстоящие планы и интересовались у Гермионы о том, как она планирует добираться обратно, когда сможешь наступать на ногу без болезненных ощущений. Дин Томас даже предложил лично её забрать, но девушка с благодарностью отклонила это предложение. — Значит, на свадьбу ты тоже пойдёшь с этой махиной? — Полумна осмотрела крепёжную систему на ноге ещё раз. Что в этот момент выражало лицо подруги сложно было догадаться. — Придётся. Джинни, спроси, пожалуйста, у Флёр, сможет ли она вернуть те прекрасные туфли в магазин? Мне придётся от них отказаться, и я не хочу, чтобы она тратилась напрасно. — Брось, это не великая сумма, — отмахнулась Джинни, но, встретив строгий взгляд Грейнджер, тут же сдалась. — Ладно, я спрошу. Но при любом исходе тебе не стоит переживать. — Что у вас тут за собрание? — раздался за спинами парней голос Блейза. Гермиона снова почувствовала, как дрожь пробежалась вдоль её позвоночника, потому что этот голос словно спустил её на землю. В ту реальность, где мало что было радостным. — А твоё какое дело? Иди куда шёл, — Рон снова насупился и как-то неестественно вытянулся, стараясь выглядеть устрашающе, но на фоне Блейза это выходило не очень убедительно. Даже несмотря на то, что Уизли был выше. Забини же проигнорировал это замечание, смотря на Грейнджер с интересом. От Драко он слышал о травме, но даже представить не мог, что всё настолько плохо. — Совсем хреново? — указав на ногу, парень усмехнулся и подошёл ближе, сразу замечая и сумку. — Куда-то собралась? Скованность и неуверенность настигли Гермиону мгновенно. Она не говорила о своём решении Драко, а поэтому понимала, что он узнает об этом сегодня же от Блейза. Волнение о том, что он подумает на миг прояснило разум. — Отец меня заберёт на неделю. Пока что я всё равно не могу посещать университет. А ты чего здесь? Все друзья девушки с удивлением наблюдали за тем, как Забини нагло отодвинул Уизли и сел рядом с Гермионой. Он выглядел вполне дружелюбно и будто не замечал толпу вокруг. — Ну, начинается время курсовых и зачётов, так что мне пришлось задержаться. Гермиона понимающе кивнула и повернулась к парню, читая в его глазах что-то страшное. Она видела его волнение, даже нервозность. И мороз пошёл по коже, знакомое предчувствие напомнило ночь в доме деда шестнадцать лет назад. Тогда она видела то же самое в глазах Альбуса. — Где он? — Гермионе необходимо знать. Она произнесла это тихо, едва различимо, но Забини без проблем прочёл по губам. — На ужине… — голос парня сбился с обычно плавных нот, что выдавали итальянский акцент. — Он должен был явиться сегодня, обещал навестить… В горле тут же пересохло, но Грейнджер хотела знать больше: — Кого? — девушка почти вытолкнула этот вопрос из глотки, видя, как лицо парня становится только мрачнее. — Тома. Тот хотел его видеть. Грейнджер прикрыла глаза, прижав пальцы костяшками к губам. Реальность снова ударила по самому больному. — Он не говорил… Грейнджер слышала, как тихо начали переговариваться друзья, определённо не понимая, о чём она с Блейзом говорила. Но прислушиваться не стала просто потому, что сейчас ей было плевать, что о ней думают. Узнав наверняка, кто такой Том и какую цель он преследует в отношении Драко, её страшила одна лишь мысль о том, что после этого ужина она могла больше его не увидеть. А вдруг что-то случится? Вдруг они надавят на него? Или того хуже, решат убить? Гермиона сейчас была абсолютно уверена в своём желании увидеть Малфоя, услышать его очередные выпады и почувствовать злость и ненависть на него. Что угодно, лишь бы он был жив. — Гермиона, всё будет хорошо, — Блейз рядом старался звучать убедительно, но и в его голосе сквозила тревога. Забини и сам испытывал аналогичные переживания. Сигнал клаксона оборвал взбушевавшиеся мысли, заставив всю компанию оглянуться. На дороге, неподалёку от места их скопления, стояла машина отца Грейнджер. Мужчина посигналил ещё пару раз и вышел навстречу, махая дочери рукой. — Это мой отец. Я пойду. Гарри и Джинни оказались по обе стороны от девушки и помогли ей подняться на ноги, придерживая за локти. Гермиона всё ещё с трудом могла наступать на правую ногу, и поэтому старалась прыгать на одной левой, хотя даже это отдавалось болью при каждом движении. Забини проследил за тем, как ребята помогают девушке добраться до машины, где отец встретил её, обняв и поцеловав в обе щеки. В этот момент девушка действительно выглядела счастливой. Помахав всем на прощание, в том числе и Блейзу, Гермиона скрылась на заднем сидении.