Кровь струилась и стекала по коже, точно вода, стремительно собираясь в тёмные лужи на полу. Беллатриса не могла остановиться, вонзая нож снова и снова, ещё раз и ещё в уже бездыханное тело. Шипы, вонзающиеся в сердце, будто находили выход наружу: удар за ударом — капли слёз за каплями крови. Боль, копившаяся годами, словно ожила и обрела плоть. И сейчас Белле казалось, что она сможет вытащить эту черноту из себя и уничтожить её собственными руками. Снова удар — рука замерла и вмиг ослабла, соскользнув с рукояти ножа. Девушка опустилась с коленей, присев себе на пятки, и, кажется, только сейчас наконец-то вздохнула. Взгляд остановился на крови. Она была повсюду: на трупе, на полу, затекая под колени, на руках. Беллатриса смотрела как завороженная. Это было таким настоящим… и таким нереальным одновременно. Было похоже на сон. А в голове ни одной мысли, так тихо, что звенит в ушах. Удивительное ощущение пустоты и лёгкости, словно из груди вырвали раскалённые прутья, что прежде оплетали собой сердце, обжигая его и не переставая душить. Дорожка крови привела взгляд Беллатрисы к небольшому предмету неподалёку от её колен. Холодный острый металл подарил ей спокойствие и уверенность… свободу. Теперь она не даст себя в обиду. Никто не посмеет сказать ей и лишнего слова. Никто не назовёт её жалкой и беспомощной. Больше ей не придётся жертвовать своим телом. Больше никогда. И вот снова кровь на её руках, это чувство беспомощности, боли и полной бесполезности. Тогда ей казалось, что больше ничего не сможет её уничтожить, ничто не сможет быть сильнее её самой. Однажды убив, ей довелось ощутить власть в своих руках, и это казалось незыблемым. Но в реальности всё стало иначе. Появилось обстоятельство — болезнь, что вырывала из её рук единственного человека, имеющего для неё значение.