***
— Драко, мне совершенно не нравится то, что происходит. Я уже запутался, откуда идёт эта нить. А главное, куда она тебя ведёт! Я против. Ты туда не поедешь, — Блейз скрестил руки и упрямо мотнул головой, не позволяя другу выйти из ванной комнаты. Малфой заявился к нему прошлым вечером: весь побитый, в порванной одежде и со сбитыми в кровь руками. Он дрожал, словно его пытали на электрическом стуле не один час подряд, но уверенно стоял на ногах до последнего. «Я убил его», — это было единственной фразой, которую он произнёс, переступая порог дома Забини вчера, а потом замолк и почти рухнул в руки товарища. Блейзу было жутко. До такой степени, что он действовал на автопилоте, заводя друга вглубь дома и пряча в ванной. В тот вечер он избавился от любых размышлений и домыслов, поставив перед собой единственную цель — помочь другу. А Драко был просто уничтожен в тот момент. До такой степени, что был не в состоянии даже сам раздеться, смотря перед собой с таким ужасом и отчаянием, что казалось, будто он был способен сейчас сам спрыгнуть в пропасть, появись она перед ним. До поздней ночи Блейз помогал Драко избавиться от испачканной одежды, усадил в ванну, где смыл всю грязь и следы крови, а потом обработал раны, затягивая рёбра тугой повязкой, а руки пряча под слоями бинта. Малфоя знатно потрепали в резиденции Реддла, но психическое состояние волновало Забини куда больше, чем несколько ссадин и царапин. Как его только не пристрелили там? Поэтому, даже когда Драко заснул в гостевой спальне, Блейз не ушёл, а остался спать на маленьком диване в комнате. Наутро кости ломило из-за такой неудобной позы и вынужденного лежания на одном боку всю ночь, но стоило услышать, как друг встал, и Забини отвлёкся от своего дискомфорта. Сейчас нельзя позволить Малфою вернуться в логово дракона, не имея никакого плана действий. — С дороги, Блейз. С меня драк вчера хватило, — рыкнул Драко, сжимая кулаки. Бинты на руках мешали, но он даже не изменился в лице, когда почувствовал, как свежая корка на повреждённых участках кожи натянулась и треснула в паре мест. Ему нужно было убедиться, что это произошло. Убить человека — было главным страхом, и ему хотелось до конца убедиться в том, что он действительно столкнулся со своим кошмаром наяву. Всю ночь ему снилась Грейнджер и их недавний разговор в машине. Тогда он признавался, насколько не хочет становиться убийцей, как сильно желает не знать, как пахнет кровь, как ощущается отнятая жизнь. И снова злая судьба смотрела ему в глаза и скалилась во все тридцать два, жестом фокусника указывая на бездыханное тело у своих ног. Мелкая дрожь пробежалась по коже от осознания, что это тело стало последствием его решения. На мгновение разум нарисовал образ Гермионы на месте того громилы-охранника, но молодой человек только крепче зажмурился и резко отвернулся, сжав виски. Он будто старался выдавить этот образ из своих мыслей: тонкое и хрупкое тело покрывала алая жижа, унося остатки жизни из широко распахнутых шоколадных глаз. Вцепившись в растрёпанные волосы, Драко захрипел от тех чувств и эмоций, что разрывали внутренности со скоростью маньяка, что потрошил бы его медленно, наслаждаясь каждой секундой агонии жертвы. И сейчас этим маньяком для себя стал он сам. Блейз рванулся к другу, видя эти метания. Драко вцепился в раковину до хруста в суставах, сгорбившись, словно старик. Рыдания рвали его глотку, и это было страшно слушать, потому что звуки едва напоминали человеческие. Это было похоже на крики животного, загнанного в угол, умирающего, но до последнего рвущегося к жизни. Это была агония. — Блядь, Драко. Драко! — он взывал к остаткам разума, но казалось, что в Малфое не осталось ни грамма здравомыслия. Он бился, как раненая птица в клетке, что лишь продолжала напарываться на прутья, убивая себя самостоятельно. Словно та самая птица в терновнике из легенды, только песнь её не была прекрасной в этот раз. Блейзу снова пришлось применить силу, скручивая товарища прямо на полу, придавливая его своим весом, впервые радуясь тому, что обладает большей массой. Однако, даже несмотря на это преимущество, сил в тощем Малфое было слишком много. Этот день казался бесконечным кошмаром. Личным адом Забини, который не сводил с Малфоя глаз. Когда истерика Драко прекратилась, растворившись в бессилии, он не нашёл ничего лучше, чем напоить друга до состояния, когда ноги просто не держат. Оттащив этого психованного придурка обратно в кровать, Блейз с раздражением швырнул на него одеяло, пнув ножку кровати, будто бы она была виновата в случившемся. Но затем здравый рассудок взял верх над эмоциями, и Блейз поправил одеяло, убирая его с лица. Задохнуться во сне от одеяла — самая идиотская смерть из всех возможных, хотя и маловероятная. Но с этим парнем вечно случаются вещи, которые просто не должны происходить в природе. Так что, как говорится, от греха подальше. Остановившись у окна, Забини увидел чёрный автомобиль, который никогда не принадлежал Драко или кому-либо из семейства Малфоев. Убедившись ещё раз в том, что потрёпанный товарищ крепко заснул, он позволил себе оставить гостевую спальню и спустился вниз, по пути захватив лыжную куртку и перчатки. Блестящий внедорожник был из той серии, где машины обычно бывают бронированными. Быть неприметным этот автомобиль априори не мог, а поэтому слишком выделялся своими грубыми формами среди более обтекаемых моделей поблизости. Зато огромные колёса и необычное покрытие подтверждали подозрения: пуленепробиваемый металл. Забини тяжело вздохнул и почесал затылок, обходя автомобиль. Несколько царапин и разбитая фара свидетельствовали о том, что Малфой к чертям снёс чьи-то ворота. Осознание, что ворота, скорее всего, находились в поместье Реддла, только усугубляли ситуацию. Эту тачку будут искать, а значит, если она останется тут, то Драко найдут прежде, чем он возьмёт себя в руки. И хорошего в этом ничего не будет. — Вот умеешь же ты мне работёнку подкинуть, друг, — прорычал Блейз себе под нос, но только плотнее застегнул перчатки на руках и уверенной походкой двинулся к гаражу, доставая канистру с бензином. Быстрые сборы, несколько инстр