***
Драко штормило ещё один день. Иначе это состояние вряд ли можно описать. Но Блейз не отпускал Малфоя ни на шаг от себя. Пропуская занятия, он пользовался моментом и подсыпал успокоительные в ту редкую еду или воду, которые Малфой соглашался принимать. Это позволяло хоть как-то держать ситуацию под контролем. Два дня, проведённые словно на пороховой бочке, оказались куда более утомительными, чем тренировки, которым Забини старался себя подвергать три раза в неделю. Но, по всей видимости, ближайшая неделя будет посвящена только крепкому и здоровому сну, как только он разберётся с этой проблемой. Их дружба с Драко всегда была такой странной. Оба были детьми из не самых достопочтенных семей. Их отцы были преступниками высшего разряда, крупными мошенниками. И каким-то чудом им удалось вырасти с другим взглядом на этот мир, на работу, на собственную жизнь. Они стали друг другу названными братьями ещё в детстве, когда никто не хотел дружить с Блейзом из-за странного акцента. Английский давался ему с трудом, когда он только оказался в Британии. Драко тогда преимущественно молчал, но и не прогонял. Малфой в целом всегда больше молчал, скрываясь под толстой коркой льда и безразличия, отношения с Грейнджер не в счёт. Но за всей этой непробиваемой стеной Забини удалось обнаружить мягкосердечие, которое не выжило бы без подобной оболочки. И Блейз не знал почему, но ему захотелось помочь уберечь эту человечность. Но, к сожалению, ему это не удалось сделать сейчас. Поэтому всё, что оставалось, это стараться собрать и склеить то, что удастся найти. Драко начал приходить в уравновешенное состояние к вечеру второго дня, когда впервые сообщил о желании поужинать. Пицца с пивом стали его выбором, и Блейз не отказал, делая заказ. Однако призрачный образ так и не покинул Малфоя, на дне его глаз всё ещё плескалась пустота, будто душу высосали. — Завтра поедем в универ. Мне надо увидеться с профессором, — отстранённо оповестил Драко, допивая своё пиво, после чего ловким движением выбросил бутылку в мусор и поднялся наверх, оставляя Забини в компании половины пиццы и обгрызенных корочек — ещё одна идиотская привычка Малфоя: не доедать тесто от пиццы. Но в этот раз Блейз впервые промолчал.
***
Мир взращён на лжи, на красивой несуществующей картинке. То, что так желанно и недостижимо. Никого не привлекает то, что уже есть. Идеальная внешность, идеальная любовь, идеальная жизнь. Захлебнуться можно идеалами. Идеалы порождают зависть и заставляют убивать. Так устроен этот грёбаный мир. Об этом Драко знал давно и задумывался неоднократно. И вот вернулся к этим мыслям вновь. Визит к Реддлу заставил многое переосмыслить. И сперва этих мыслей было слишком много, они ворвались в сознание неконтролируемым разрушительным потоком, подпитываемым адреналином, и обрушились на голову Драко как волна цунами. Малфой верил в то, что не способен на убийство, но с какой лёгкостью нажал на курок. Оправдываться самозащитой нет смысла, у него было время, чтобы сбежать, не применяя крайних мер. Но это случилось, и пока что Драко не мог найти обоснованный ответ на вопрос, почему он всё же переступил эту черту. Была пройдена точка невозврата, пути назад уже нет. Оказалось, что это ужасно тошнотворное и удушающее чувство, когда не можешь нажать кнопку «отмена» и изменить ход событий. Есть такая категория действий, которые являются необратимыми. Отвращение к себе, среди прочего эмоционального сумбура, горечью оседало на языке и отравляло всё изнутри. Он оступился, он принял решение, противоречащее собственным идеалам. Кажется, сумасшедший поток разрозненных мыслей наконец-то начал преобразоваться в что-то упорядоченное… но ещё не высказанное. Встреча была назначена, и он не станет держать эти слова в себе. Этот яд должен выйти наружу прежде, чем отравит его окончательно. Ему необходимо было очиститься, но не из-за эгоистичного желания, а в надежде, что это очищение могло бы помочь кому-то ещё. Хотелось совершить благое дело в противовес тому греху, что остался на его руках. Свет от уличного фонаря проникал в кабинет под углом и жёлтым пятном ложился на фигуру мужчины, что сидел за одной из парт, забросив ноги в тяжёлых ботинках на столешницу. Чиркнула зажигалка, и тусклый огонёк осветил его лицо, обрамлённое растрёпанной чёрной шевелюрой и не совсем ухоженной щетиной. Драко поморщился, заметив этот силуэт в отдалении, но всё же закрыл за собой дверь, отделив себя от коридора и единственного источника света. Забини пытался его заставить взять с собой пистолет снова. Убеждая, что доверять Люпину нельзя, кем бы он ни был. Но после побега из поместья Реддла у Драко не было никакого желания держать оружие в руках. Его пробивало дрожью насквозь от одной мысли о подобном. Если ему суждено оказаться застреленным, то так тому и быть. Его жизнь за отобранную — кажется, это было бы справедливо. — Здесь запрещено курить, — Драко нарушил тишину, наблюдая за ленивыми движениями мужчины. За дверью кабинета притаился Забини, на случай если что-то пойдёт не так, а сам Малфой зашёл внутрь. Было сложно поверить в то, что этот человек являлся агентом Европола: ни тебе костюма, ни начищенных туфель. В противовес официальному виду перед ним был образ байкера, причём не самых внушительных размеров. Драко осмотрел мужчину ещё раз, когда тот приблизился достаточно, чтобы его зрение смогло оценить все достоинства противника. «Байкер» остановился в паре метров, выпустив клуб дыма почти в самое лицо Малфоя. Холодные глаза с прищуром смотрели из-под растрёпанных волос, густые брови сошлись на переносице, словно бы агент так же с недоверием оценивал ситуацию, рассматривая парня с головы до ног. Подбитый, с забинтованными руками и разбитой губой, сейчас он очень подходил под описание гангстера или бандита. Когда они днём приехали в университет, то Малфой не пошёл на сами занятия, пряча лицо в широком капюшоне худи. Он дождался окончания лекции Люпина, чтобы зайти к нему, ловко уворачиваясь от ненужных взглядов. Сейчас не хватало только нарваться на Уизлетту или кого-то ещё из дружков Гермионы, чтобы ей доложили о его состоянии. В том, что при таком раскладе девушка начнёт названивать с ещё большим усердием, Драко совершенно не сомневался. Но за всё это время он не ответил на звонок ни разу. Боялся услышать разочарование в её голосе, хотя и понимал, что Гермиона ещё ничего не знает. И ключевым было слово «ещё». То, что она достойна знать правду, он прекрасно понимал. — Сомневаюсь, что меня за это исключат. Драко Малфой пришёл сдаться правительству? — хриплый грубый голос прорезал темноту, отрывая парня от размышлений. Малфой слегка поморщился. Приветствие в самый раз для преступника. Клеймо, что висело на нём из-за происхождения, невозможно было стереть. Хотя сейчас это было не таким уж ложным утверждением. — Как недальновидно и непрофессионально с вашей стороны начинать беседу с предвзятого отношения, возможно, с единственным свидетелем, который готов сотрудничать, агент Блек. Мужчина скривился в недовольстве от прозвучавшего скрытого оскорбления. Раздражительность проявила ещё пару более глубоких морщин у переносицы. — Думаешь, если нигде не засветился, я поверю в твою невиновность? Они молча сверлили друг друга напряжёнными взглядами, пока не поравнялись, отмечая тот факт, что были практически одного роста. Драко ехидно усмехнулся, отчего трещина на губе сразу напомнила о своём существовании. — Думаю, у вас нет иного выбора. Что-то я не вижу очереди из желающих развалить империю и всё к ней прилегающее. Агент сделал глубокую затяжку, выпуская горький дым в лицо собеседника, и хрипло засмеялся. — И то верно. Странно, что этого желаешь ты. Малфой постарался пожать плечами, игнорируя ту боль, что сразу отозвалась в туловище: — Я вообще странный от природы. Но у меня есть два условия, — Драко сделал паузу, наблюдая за тем, как лицо Блэка вытягивается в некотором удивлении, но потом тот понимающе кивнул, продолжая раскуривать свою сигарету. Он не сказал и слова, а значит, готов был выслушать. — Когда всё пойдёт под откос, и вы начнёте брать людей, не трогайте мою мать. В этом деле она жертва, её удерживают практически насильно. — А второе? — Сириус встряхнул чёрными волосами, отбрасывая их с лица, сейчас он уже не выглядел так напряжённо. — Оставьте в покое Гермиону, — голос на мгновение просел, стоило ему назвать имя, но Драко быстро взял себя в руки. — Не смейте даже приближаться к ней. Не надо её втягивать в это дерьмо ещё больше. Меня вам будет достаточно, а ей внимание от Европола ни к чему. — Что ж, — мужчина снова кивнул. — Вполне выполнимые условия сделки. Но у меня тоже есть одно: ты не посмеешь передумать. Начиная с этого момента, ты будешь работать на меня и давать ту информацию, которую мы запросим. Любую. Устроит? — широкая мозолистая ладонь протянулась к Драко для рукопожа