ки на месте охранника стал преследовать его всё чаще. Драко уже готов был в это поверить, как в явь.— Мы можем сесть в машину? Не хочу, чтобы ты простыла, — и несмотря на озвученный вопрос, он просто распахнул пассажирскую дверь, приглашая девушку внутрь. Как всегда, его вопрос был лишь риторическим, а поэтому Гермиона послушно села в салон, осторожно просунув трость между сидением и кузовом, стараясь не зацепить дорогую обивку. Драко обошёл машину, замирая снаружи на несколько бесконечно долгих секунд. Казалось, что он в чём-то сомневается, но потом Малфой всё же сел на водительское сиденье и запустил двигатель, сразу направляя дефлекторы печки на девушку. Он действовал в полной тишине, не проронив и слова, игнорируя тот упрямый взгляд, что сверлил дыру ему в виске. Перегнувшись через Гермиону, он только ухватился за ремень безопасности, позволяя себе лишь мгновение оказаться с ней запретно близко. Гермиона почувствовала, как всё её тело покрылось мурашками, когда он оказался так близко. Уже полюбившийся аромат окутал её, словно в щит, а горячее дыхание нежным прикосновением коснулось щеки. Гермиона замерла, желая протянуть руку и коснуться его, сжать в пальцах пальто и потянуть на себя, ещё чуть-чуть ближе, разве она о многом просит? Но Малфой отстранился прежде, чем ей удалось это сделать. Щелкнул замок ремня безопасности, и девушка осознала, что её пристегнули. Драко переключил передачу, срывая Феррари с места, снова на долю секунды вдавив девушку в сидение. Тишина в его машине была обычным явлением, Гермиона терпеливо ждала, догадываясь, что ему нужно ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями. Но её любопытство в смеси с беспокойством образовывали гремучий коктейль, отравляющий сознание. Драко ловко проскользнул по узким улочкам, останавливаясь лишь на набережной. Широкий простор реки, что раскинула свой рукав через город, словно разрезая его на две совершенно разные половины. По ту сторону были видны сотни огней, мегаполис жил своей вечной жизнью, в то время как они остановились в спальном районе, где редкие фонари едва ли освещали улицу достаточно. Никто не хотел бы, чтобы в его спальню бил луч уличного фонаря. Малфой шумно выдохнул, скрестив руки на руле, и обессиленно уткнулся в них лбом. Сгорбившись от собственного бессилия, он думал лишь о том, как выкрутиться из этого, и стоит ли вообще это делать? Рассказать Гермионе правду и лишиться её веры — это было страшно для него, но было бы правильно.— Я сбежал от Реддла, — тихо начал он, нервно сглатывая. — Прости, что не отвечал, я не мог. — нервно прокашлявшись, он постарался снова взять себя в руки и наконец-то посмотрел на девушку, что молчала всё время. Так несвойственно для Грейнджер — молчать. Гермиона понимала. Она всё понимала, поэтому только потянулась к нему, касаясь прохладными пальцами его щеки, нежно обводя контур царапин и лёгкой припухлости. Малфой прикрыл глаза, ощущая это нежное прикосновение, словно трепетание бабочки по коже. Ему бы хотелось чувствовать это вечность.— Они тебя били… — тихо пробормотала она, констатируя факты, что ей были видны. Но вот залезть в голову к Драко было невозможно, и это беспокоило её сейчас. Как сильно его это ранило? Как страшно ему было? Что ему пришлось сделать в этот раз, чтобы уйти? Сердце болезненно заныло, напоминая о том, что пару дней назад она приняла для себя чувства к нему. Они прошли через столько, были рядом в то время, когда казалось, что жизнь должна оборваться. Такие эмоции не проходят бесследно.— У них был приказ задержать меня любыми средствами, я даже думал, что не выберусь, — Драко нервно усмехнулся и сел ровно, отстраняя руку от своего лица. Её кожа была прохладной, и под её тонким слоем ощущался пульс, смешивающийся с дрожью. Мягко сжав пальцы, он постарался быть нежным и осторожным, но большего себе не позволил. — Я плохо поступил, Гермиона. И я не могу скрывать это от тебя. Ты просила правду. Что-то внутри напряженно сжалось и оборвалось. Грейнджер не знала почему, но её пальцы сами напряглись, вцепившись в руку Малфоя с такой силой, которая раньше ей была несвойственна. Каким-то шестым чувством она ощутила, как Драко стал отдаляться, словно прощаясь с ней сейчас. Но она не готова была его отпускать.— Не надо, — она испуганно тряхнула головой, кусая иссохшие губы. — Не говори. Что это было? Малфой удивился, теряя ту мысль и речь, что готовил весь путь до её дома. Она отказывалась знать? Нахмурившись, он боролся с приступом растерянности и удивления, что сейчас захватили сознание. Эгоистичная часть ликовала, намереваясь затуманить рассудок счастьем. И этот внутренний негодяй только более увлечённо начал подговаривать его к решительным действиям. «