вляя пульс подскочить, а руку — рефлекторно потянуться за спину. Как жаль, что оружия он уже не носил почти пятнадцать лет. Увольнение из Европола лишало такой привилегии на самооборону, как огнестрел. Тихий щелчок замка, и старая дверь со скрипом открылась, открывая за собой обзор на знакомый и пустой коридор. В квартире стояла тишина, но даже это не подкупало его бдительность. Мужчина медленно ступил вперёд, откладывая дипломат на полку у выхода, тихо снял с себя верхнюю одежду, которая могла бы сковать движения, и быстрым движением взял из угла биту. Ещё одна привычка, перенятая у одного американского друга, в доме которого ему довелось прожить пару лет после увольнения. Тогда Римус тяжело перенёс известие об убийстве Альбуса Дамблдора. Мужчина, которого Люпин должен был называть отцом, покинул семью, когда Рисуму было от силы лет пять. Выросший в любви и заботе матери, которая обеспечила его всем, что только можно было себе представить, он тянулся за такой сильной мужской личностью, как Дамблдор. Альбус стал его названным отцом, он был способен направить, подсказать, спланировать. Люпин восхищался им и всегда следовал его руководству. Даже уйдя в отставку, Альбус не оставлял любимого дела, которое считал правым. Римус верил в свою несокрушимость, свой ум и истинное достоинство, пока не столкнулся с тем убийством. Осознание собственной никчёмности без мудрого наставника рядом обладало более разрушительной сильной, чем пуля или яд. Римус бился над делом Дамблдора больше года, но так и не нашёл ни одного доказательства или зацепки, которые могли бы указать на убийцу. Его криминалистический гений оказался бесполезным в деле, что было единственно важным для него самого! И он сдался… но привычки, вбитые в тело, рефлексы, засевшие в подсознании — это невозможно было выкорчевать из него. Словно клеймо на коже, как и тот жуткий шрам, что много лет назад изуродовал его лицо, эти профессиональные деформации частенько брали верх над сознанием, заставляя обороняться. Бывших агентов не бывает, так же, как и военных. Римус делает несколько глубоких вдохов, чтобы привести чувства в порядок и заглушить звук собственного пульса в ушах, после делает шаг в гостиную и замахивается. Звон битого стекла, треск упавших полок и грохот посыпавшихся книг оглушают. Люпин не встречает никакого сопротивления, а поэтому быстро включает свет и замирает с поднятой битой. Удивлённое лицо друга, который прикусил сигарету зубами, продолжая сидеть на диване в центре, вводит его в шок. — Ты совсем долбанулся со своей наукой? — Сириус осматривает всклоченные волосы хозяина квартиры и замечает бешеный блеск в глазах. Видеть Римуса таким слишком странно и непривычно, ведь Люпин никогда не был агрессивным и не нападал первым. Он скорее выжидал и изучал, прежде чем наносить свой единственный удар, способный стать смертельным. — Какого, блять, чёрта, Сириус?! Нахера ты замок вскрыл, а потом ещё и закрыл его обратно?! Ты позвонить не мог, как это делают нормальные люди!? — Римус закричал, пожалуй, впервые в жизни с тех пор, как уволился из бюро. Это было громкое дело и громкое время, когда его максимализм ещё не выветрился до конца. Зато желание исчезнуть превышало все показатели. Блэк только чиркнул спичкой, поджигая сигарету, и тут же поднял руки, сдаваясь на милость. — Не знал, что у тебя и такие слова есть в лексиконе. Но я же не нормальный человек? А ждать тебя на улице слишком холодно, вот и решил воспользоваться твоим гостеприимством, — невинность и честность в его голосе и взгляде просто поражали. Люпин бросил биту на пол и рухнул в ближайшее кресло, устало прикрывая лицо рукой. Приступ головной боли сдавил виски словно тугим жгутом, и мужчине пришлось крепче зажмуриться, надавив пальцами на веки. — Клянусь богом, ты меня сведешь с ума своими выходками, — пробормотал он. Блэк на диване хохотнул, делая несколько глубоких затяжек. Запах сигарет сразу заполнил комнату, отравляя воздух никотином. Люпин едва выглянул из-за пальцев, чтобы убедиться, что на лице Блэка нарисовалась его фирменная улыбка. — Ты слишком довольный. Что тебя привело? — Тот мальчишка, — Сириус придвинул к себе стакан, в котором обычно стояли карандаши, и, выкинув те на стол, стряхнул пепел внутрь. — Малфой. Он пришёл ко мне, как ты и сказал. Согласился быть свидетелем и рассказал много чего интересного, что нам было неизвестно. В общем, мне удалось его завербовать, но хотелось бы быть уверенным, что всё получилось и идёт так, как надо. Римус удивленно приподнял брови. Он уже и забыл, какие правила в бюро и что было для агентов обычной работой. Блэк тем временем продолжал. — Он выходец из мафии, а перебежчикам доверять нельзя никогда. Поэтому я хотел бы, чтобы ты тоже за ним присмотрел. Люпин нахмурился. Внутреннее эго, которое он заковал в цепи много лет назад, сейчас встрепенулось внутри. Останки тех качеств, которые казались мёртвыми, неожиданно дали знать о себе скачком пульса. Но Римусу совершенно не хотелось подчиняться этому отголоску его прошлой жизни, воспоминания о которой он так старательно душил в себе. Мужчина только прикрыл глаза и постарался вздохнуть спокойнее. — Сириус, я давно уже не агент, — его голос звучал ровно, но лихорадочный блеск в глазах напротив заставил сомнение закрасться в голову. — Об этом я тоже договорился, — порывшись в карманах куртки, тот с грохотом опустил на столик значок с удостоверением на имя Римуса. — Вернуть оружие они не могут, ты не подтвердил свою аттестацию, но вот полномочия — запросто. Поработаешь со мной в паре над этим делом? Твоих мозгов очень не хватает, а положение в университете позволит следить за Малфоем и его окружением изнутри. Растерянность и древнее, давно забытое чувство страха снова стали ощущаться на языке. Римус уже и забыл сколько власти и силы было в руках бюро. Стоя во главе безопасности, оно было выше руководителей государств. Подразделение было словно ещё одно государство, что вершило правосудие над всеми. Только богу было известно, как страшен был бы мир, если бы в бюро попал кто-то нечистый на руку. Мужчина осторожно взял пропуск со своим свежим фото: откуда только взяли? И лениво прокрутил его между пальцами. Быть снова агентом? Такая перспектива не входила в его планы, а должность профессора вполне устраивала. Этот соблазн — новое испытание для его похороненной гордыни. Люпин бросил карточку обратно на стол и покачал головой. — Я больше не агент, Сириус. И дело не в удостоверении или значке. Я больше не хочу этим заниматься, из меня получился плохой служащий. Блэк фыркнул, слыша очередное упрямство в устах друга. — Да. И именно поэтому хранишь биту у входа, а ещё меняешь замки, — слегка наклонившись вперёд, мужчина выбросил недокуренную сигарету в стакан и сложил руки перед собой в замок, смотря собеседнику прямо в глаза. Это всегда позволяло хоть немного, но забраться в мысли Люпина чуть глубже, чем он позволял это видеть. И сейчас Сириус видел ни что иное, как разочарование и отголоски старого страха перед неудачей. — В том, что убийца не найден, не было твоей вины. Все это знают. Ты был и остаёшься отличным агентом. У тебя это в крови. — Намекаешь на отца, что бросил мою мать? — мужчина болезненно скривился. — Хуже сравнения не придумать. — Брось, ты знаешь, почему он это сделал, — Блек взмахнул руками. — Ему было опасно быть рядом! — И это ещё одна причина, из-за которой я не хочу возвращаться, даже для одного дела. Не хочу бросать людей, что мне дороги, ради работы. Сириус саркастично улыбнулся и развёл руками, наигранно оглядываясь по сторонам: — Что-то я не вижу огромной семьи в твоём доме. Ты давно закупорился, Римус, не можешь простить себя и считаешь, что твоя судьба — сдохнуть в одиночестве. Но я твой друг и не позволю этого сделать. Спорить с Блэком — легче повеситься. Этот упрямец никогда не рассматривал ситуацию с чужой стороны, не был склонен к сопереживанию или состраданию, а его способы мотивации и вовсе оставляли желать лучшего. Римус никогда не понимал друга в полной степени, но всегда был уверен в его верности. А уж как он умел говорить прямолинейно всё, что думает — и вовсе являлось настоящим талантом. Люпин выдавил ехидную улыбку, с тяжелым вздохом снова беря значок агента в руки и рассматривая блестящий металл. — Ты же от меня не отстанешь, верно? — посмотрев на кучерявого товарища исподлобья, Римус только увидел его довольную улыбку. — Чёрт с тобой, но лишь на время, пока ты не убедишься, что Драко — надёжный информатор. Со своей стороны, могу сказать, что он никогда не производил впечатления человека, который не держит слова. Сириус радостно хлопнул в ладоши и проликовал чуть громче, чем это стоило бы делать воскресным вечером. В стену тут же грозно постучали, привлекая к себе внимание гневным бормотанием. — Ну у тебя и соседи. Невыносимые зануды, — скривился он, быстро поднимаясь на ноги. — В любом случае, не спускай с него глаз. Если что-то заметишь, сразу можешь его задержать. Я верю в твоё чутьё, Лунатик. — переступая через разгром у входа, Блэк сверкнул довольной улыбкой, замечая мгновенный ответ на старую кличку. — Не называй меня так! Я больше не луначу! — возмутился профессор, припоминая времена академии и период насмешек. Блэк засмеялся ещё громче. — Просто ты живё