лжал. — Он выходец из мафии, а перебежчикам доверять нельзя никогда. Поэтому я хотел бы, чтобы ты тоже за ним присмотрел. Люпин нахмурился. Внутреннее эго, которое он заковал в цепи много лет назад, сейчас встрепенулось внутри. Останки тех качеств, которые казались мёртвыми, неожиданно дали знать о себе скачком пульса. Но Римусу совершенно не хотелось подчиняться этому отголоску его прошлой жизни, воспоминания о которой он так старательно душил в себе. Мужчина только прикрыл глаза и постарался вздохнуть спокойнее. — Сириус, я давно уже не агент, — его голос звучал ровно, но лихорадочный блеск в глазах напротив заставил сомнение закрасться в голову. — Об этом я тоже договорился, — порывшись в карманах куртки, тот с грохотом опустил на столик значок с удостоверением на имя Римуса. — Вернуть оружие они не могут, ты не подтвердил свою аттестацию, но вот полномочия — запросто. Поработаешь со мной в паре над этим делом? Твоих мозгов очень не хватает, а положение в университете позволит следить за Малфоем и его окружением изнутри. Растерянность и древнее, давно забытое чувство страха снова стали ощущаться на языке. Римус уже и забыл сколько власти и силы было в руках бюро. Стоя во главе безопасности, оно было выше руководителей государств. Подразделение было словно ещё одно государство, что вершило правосудие над всеми. Только богу было известно, как страшен был бы мир, если бы в бюро попал кто-то нечистый на руку. Мужчина осторожно взял пропуск со своим свежим фото: откуда только взяли? И лениво прокрутил его между пальцами. Быть снова агентом? Такая перспектива не входила в его планы, а должность профессора вполне устраивала. Этот соблазн — новое испытание для его похороненной гордыни. Люпин бросил карточку обратно на стол и покачал головой. — Я больше не агент, Сириус. И дело не в удостоверении или значке. Я больше не хочу этим заниматься, из меня получился плохой служащий. Блэк фыркнул, слыша очередное упрямство в устах друга. — Да. И именно поэтому хранишь биту у входа, а ещё меняешь замки, — слегка наклонившись вперёд, мужчина выбросил недокуренную сигарету в стакан и сложил руки перед собой в замок, смотря собеседнику прямо в глаза. Это всегда позволяло хоть немного, но забраться в мысли Люпина чуть глубже, чем он позволял это видеть. И сейчас Сириус видел ни что иное, как разочарование и отголоски старого страха перед неудачей. — В том, что убийца не найден, не было твоей вины. Все это знают. Ты был и остаёшься отличным агентом. У тебя это в крови. — Намекаешь на отца, что бросил мою мать? — мужчина болезненно скривился. — Хуже сравнения не придумать. — Брось, ты знаешь, почему он это сделал, — Блек взмахнул руками. — Ему было опасно быть рядом! — И это ещё одна причина, из-за которой я не хочу возвращаться, даже для одного дела. Не хочу бросать людей, что мне дороги, ради работы. Сириус саркастично улыбнулся и развёл руками, наигранно оглядываясь по сторонам: — Что-то я не вижу огромной семьи в твоём доме. Ты давно закупорился, Римус, не можешь простить себя и считаешь, что твоя судьба — сдохнуть в одиночестве. Но я твой друг и не позволю этого сделать. Спорить с Блэком — легче повеситься. Этот упрямец никогда не рассматривал ситуацию с чужой стороны, не был склонен к сопереживанию или состраданию, а его способы мотивации и вовсе оставляли желать лучшего. Римус никогда не понимал друга в полной степени, но всегда был уверен в его верности. А уж как он умел говорить прямолинейно всё, что думает — и вовсе являлось настоящим талантом. Люпин выдавил ехидную улыбку, с тяжелым вздохом снова беря значок агента в руки и рассматривая блестящий металл. — Ты же от меня не отстанешь, верно? — посмотрев на кучерявого товарища исподлобья, Римус только увидел его довольную улыбку. — Чёрт с тобой, но лишь на время, пока ты не убедишься, что Драко — надёжный информатор. Со своей стороны, могу сказать, что он никогда не производил впечатления человека, который не держит слова. Сириус радостно хлопнул в ладоши и проликовал чуть громче, чем это стоило бы делать воскресным вечером. В стену тут же грозно постучали, привлекая к себе внимание гневным бормотанием. — Ну у тебя и соседи. Невыносимые зануды, — скривился он, быстро поднимаясь на ноги. — В любом случае, не спускай с него глаз. Если что-то заметишь, сразу можешь его задержать. Я верю в твоё чутьё, Лунатик. — переступая через разгром у входа, Блэк сверкнул довольной улыбкой, замечая мгновенный ответ на старую кличку. — Не называй меня так! Я больше не луначу! — возмутился профессор, припоминая времена академии и период насмешек. Блэк засмеялся ещё громче. — Просто ты живёшь один.