«Я — Уильям Артур Уизли…» «Я — Флёр Изабель Делакур…»
Тук-тук! Пальцы напряжённо стиснули тонкую ткань юбки, что собралась складками на коленях.
«Беру тебя, Флёр Изабель Делакур, в законные жёны…» «Беру тебя, Уильям Артур Уизли, в законные мужья…»
Тук-тук! Гермиона сглотнула и зажмурилась, ощущая головокружение, от которого искры засверкали в глазах, прыгая разноцветными мошками.
«С этого момента и навсегда: в болезни и здравии…»
Судорожный вдох приносит глоток кислорода, от которого сводит лёгкие, и голова идёт кругом только сильнее.
«В богатстве и бедности…»
Тук-тук!
«Пока смерть не разлучит нас».
Она была готова отключиться прямо сейчас, но держалась, не желая портить такой прекрасный момент для молодожёнов. И это было на самой грани её возможностей, когда сильная рука сжала её пальцы, отрывая от издевательства над несчастным платьем. Одно прикосновение этой сильной руки заставило отвлечься и услышать что-то ещё кроме своего сердца. Спрашивается, чего она так разволновалась? Зал разразился аплодисментами, а открыв глаза, Гермиона увидела целующуюся пару, которая с этого момента стала настоящей семьёй. Все гости поднимались со своих мест, чтобы аплодировать и подойти с поздравлениями, однако сама Гермиона не решилась на этот шаг, оставшись на месте. Несмотря на трепет и счастье за друзей, её волнение и даже страх никуда не делись. — Ты в порядке? — вкрадчивый шёпот на ушко отправил табун мурашек вдоль позвоночника, когда горячее дыхание коснулось открытых участков кожи. Фантазия сразу откровенно нарисовала, что она могла бы почувствовать, коснись он этой кожи губами, но Гермиона и в этот раз заставила себя запереть эти мысли где-нибудь поглубже. — Да, — перехватив руку на своей талии, она переплела пальцы, чтобы повернуться в этом покровительственном объятии лицом к парню. Он ей не верил до конца, по глазам было видно, но всё же предпочёл промолчать. — Я в порядке.
Безвкусные украшения и слишком разношёрстные цветы прекратили привлекать к себе внимание практически сразу. Всё молодое поколение семьи Уизли умело создавать атмосферу праздника, а гости — поддерживать её. Наблюдая за парами, скользящими в танце по паркету, Гермиона сидела в стороне, придерживая тарелку с предложенными десертами, пока одна из тех дамочек с третьего ряда утащила Драко на танцы. Лицо Малфоя, когда Гермиона не дала ему открыть рот и почти толкнула в руки девушки, она запомнит на всю жизнь. А вот угроза убийства в нём читалась откровенно, но в то же время детский страх перед страшным монстром не покинул серых глаз, заставляя девушку ещё долго посмеиваться, вспоминая это поистине незабываемое мгновение. Гермиона грустно улыбнулась и запихнула небольшое пирожное в рот целиком, прикрыв рот ладошкой, чтобы никто не успел заметить её раздувшихся, словно у хомяка, щёк. Как и обещали, молодёжная вечеринка удавалась на славу, близнецы шустро разогрели толпу, стоило чопорным композициям оркестра подойти к концу, а диджею подняться за пульт. Более старшие благоразумно ушли в другое помещение, оставляя молодых развлекаться по полной. А поэтому держать Малфоя рядом с собой, точно мрачного стражника, Гермиона совершенно не хотела. Если уж она не могла повеселиться, то пусть хотя бы он отвлечётся, иначе его мрачная физиономия будет сеять страх и панику у окружающих. Малфой вынырнул из толпы с таким видом, будто убегал от насильника, одёргивая полы помявшегося смокинга и с опаской оглядываясь назад, словно опасаясь, что оттуда выскочит монстр. Гермиона не сдержала очередного смешка, разглядев растрепавшиеся волосы и ошалевший взгляд. — Это всё ты виновата! — почти прорычал он, быстро оказываясь рядом и почти так же запихивая себе в рот остаток десерта с тарелки девушки. Грейнджер оставалось только с сожалением посмотреть на пустое блюдце. — Это свадьба! Ты не должен стоять рядом со мной ровно так же, как и воровать мои пирожные, — обиженно протянула она, скосив взгляд в сторону стола с фуршетом. Добраться до него было сродни участию в забеге с препятствиями, когда равновесие удаётся держать только за счёт старого костыля. Малфой не мог не заметить этого отчаянного рвения запастись новой порцией, но у него были совершенно другие планы. Вручив проходящему мимо официанту блюдце, он протянул руку к девушке, встречая её удивление наглой усмешкой. — Что ты хочешь? — Гермиона насторожилась просто потому, что ещё помнила тот самый пресловутый «Закон Мёрфи», с проявлением которого столкнулась в этом году. А то чувство тревоги, что преследовало её с самого утра, заставляло верить своей интуиции. — А разве не понятно? Я приглашаю тебя на танец. Гермиона выгнула бровь, выдвигая скованную ортезом ногу в качестве бессловесного доказательства. — Не думаю, что танцы сейчас подходят для меня. — Брось, Грейнджер. Танцы всем подходят. На этом слове, не дожидаясь больше согласия, Драко наклонился к девушке, обхватывая её за талию уже привычным жестом, и поднял со стула, крепко прижав к себе. Если бы волшебный мир существовал, и магия была бы реальной, Гермиона могла бы поверить во что угодно, даже в свои глупые и наивные мечты. Желая сейчас укрыться ото всех под мантией-невидимкой, она попала в плен тех холодных глаз, которые смотрели на неё с неподдельным теплом. Удивительное противоречие, словно физический парадокс, который невозможно объяснить наукой и суждениями, ты просто должен принять это как данное. И всегда ледяные глаза могут смотреть с теплом, заглядывая в самую глубь. Как по заказу, быстрая музыка сменилась более медленной, свет стал приглушённым, а светомузыка перестала напоминать мерцание мелких взрывов со всех сторон, наполнив зал солнечными оттенками. Возможно ли было путешествие во времени? Гермиона отчётливо вспомнила их совместный ужин после неудачного свидания с Крамом. Тогда Драко смотрел на неё так же, с долей скрытого восхищения и желания, когда ноги грозятся подкоситься. Тёплый отсвет свечи между ними, приятный аромат полюбившегося парфюма и он напротив. Только в этот раз его руки держали её куда крепче и ближе. Настолько, что она могла поклясться, что способна была различить, как сердце бьётся под ребрами. Драко слабо улыбнулся, ощущая её полную капитуляцию. Это приносило ему удовольствие — вот так вести её за собой. — Так бы сразу, — одобрительно хмыкнул Малфой, удобнее перехватив свою партнёршу, и втянул её в медленный танец, уводя чуть ближе к толпе, но не входя в толкотню пар слишком глубоко. Гермиона чувствовала, как завибрировал телефон в сумочке на локте, но осознавала это только той маленькой частью сознания, что ещё могла соображать рационально. Сейчас всё её внимание было сосредоточено на лице напротив, руках, так тесно обхвативших талию, что дышать становилось сложно, и на теле, движение которого она ощущала собственной кожей. Шальная мысль о том, что ей было бы интересно ощутить его кожу, закралась в голову слишком неожиданно, заставляя сердце подскочить к глотке. Уши снова заложило, а лицо загорелось от смущения. Это было ей несвойственно, нерационально, неправильно… Но чёрт возьми! Как же соблазнительно! Ведомая неясным для самой себя порывом, Гермиона прижалась ближе, хотя казалось, что это было уже невозможно. Её рука, слегка дрожа, медленно скользнула вдоль воротника пиджака к крепкой шее. Тонкие пальчики едва ощутимо погладили кожу, с лёгкостью улавливая пульс на сонной артерии, который так же зашкаливал, как и её собственное сердце, что гремело в ушах. Она давала ему знак, сигнал, которого он мог ждать целую вечность. Но сейчас упускать его не стал. Драко был удивлён, но потянулся за этим жестом, перехватив руку прежде, чем Гермиона её убрала. Его губы коснулись пальчиков, мягко и нежно, в то время как он сам не отрывал взгляда от девушки. Наблюдая, как её глаза чернеют, пока она неотрывно смотрела за его действиями, он понял всё без слов. Быстрый поцелуй, когда все вокруг стараются изобразить парные танцы, но её губы важнее чего бы то ни было. Малфой припал к ним, словно утопающий к последнему глотку кислорода, прижав её дрожащую руку к своей груди. Он чувствовал её дрожь и не мог не воспользоваться моментом, когда Гермиона в его руках судорожно вдохнула, сразу углубляя поцелуй. Гермиона Грейнджер в его руках сейчас была такой хрупкой, утонченной и нежной, что у него просто сносило все тормоза. Стоит быть откровенным и честным с самим собой, ведь он хотел её до безумия. Себе. И только для себя. Опустив обе руки девушки себе на шею, Малфой жадно впился в эти сладкие губы, изгиб в изгиб, сжимая тонкую талию и мысленно ругаясь на те метры ткани, что создавали пышность юбки. Совершенно и абсолютно неудобно! Если бы не люди вокруг, если бы не всё это сборище и … «праздник», он бы уволок её к себе прямо сейч