Глава 32. Going Under — Part 1
Попадая под воду, вы будто оказываетесь в другом мире, где привычные вашему слуху звуки заменяет шум. Мысли занимают собой всё пространство, обрушиваясь на сознание, как цунами, восприятие времени искажается, и две минуты под водой ощущаются как час. Одним из важных навыков для пловца является умение задерживать дыхание, благодаря которому он может спасти жизнь и себе, и другому человеку. Второе важное умение — не погружаться в себя слишком глубоко и вовремя выбираться на поверхность. Первым, что девушка услышала, был её собственный вдох. Резкий и шумный, как у человека, которого только что вытащили из воды. Сперва в реальность вернулось зрение: взгляд привлекли причудливо танцующие на стене отсветы от экрана телевизора, прямо как в детстве, когда они всей семьёй по вечерам смотрели вестерны. Гермиона любила засыпать, расположившись под боком у отца и в полудрёме по звукам и вспышкам света пытаясь угадать, что происходило на экране. Так странно и забавно, что в полицейском участке затесался старый телевизор с кинескопом. Грейнджер осмотрелась, с ужасом осознав, что мысленно выпала из реальности на несколько минут, а может быть, и часов. Вот её приятель ортез по соседству с одинокой туфлей, и она почему-то не чувствует собственных ног. Тело будто превратилось в литой кусок металла, сковав все конечности. Сил не было даже на то, чтобы поднять руку и сменить позу. Гермиона не могла вспомнить, как и когда пиджак Драко оказался на плечах. Можно предположить, что Малфой хотел защитить её от холода, но это было совершенно напрасно. Когда сердце замирает, ты не чувствуешь холода снаружи, но тебя обжигает и морозит изнутри. Такие новости, как эта: неожиданные и режущие по живому, словно взмах сабли, парализуют. Знакомство с этим чувством назвать приятным у Гермионы не повернулся бы язык. Сперва это было похоже на удар по затылку, спустя несколько секунд в груди перевернулся чан с кипятком. На следующей стадии ощущения были такими, будто Грейнджер упала и провалилась под лёд, не имея возможности выбраться. Девушка мысленно дала себе пощёчину, пытаясь собраться с силами — оставаться здесь больше нельзя. Но как же тяжело сдвинуться с места, пошевелить хотя бы пальцем осознанно, а не из-за дрожи. В полуметре от Гермионы остановилась фигура полицейского. Сознание уловило только «Мисс Грейнджер…», а дальше бессмысленный шум, неразличимый набор звуков. Мозг упрямо отказывался воспринимать информацию извне. Снова прозвучало обращение по фамилии, и Гермиона попыталась ответить, но с губ не сорвалось ни звука. Звонок от матери был неожиданным и таким же сбивающим с ног, как если бы она остановилась на железнодорожных путях в метро. Отца арестовали, и это вписывалось ни в какие разумные рамки. Она хотела думать, что это ошибка, что всё произошло по случайности. Гермиона старалась верить в это всё то время, пока Малфой вёз её в город. О том, что она не попрощалась с ребятами и не извинилась перед Флёр и Биллом за свой поспешный уход с праздника, Грейнджер даже не думала. Ведь последним, о чём она волновалась в этот момент, были вежливость и этикет. Точно так же её не волновало то, что Малфой сел за руль после выпитого шампанского. Плевать она хотела на такие мелочи, как вождение в нетрезвом виде. Странно и забавно, насколько человек способен перераспределить свои приоритеты, когда случается то, чего он воспринять не в силах. Мгновение, когда она увидела отца в комнате для допроса Гермиона запомнит на всю жизнь. Она не знала, почему детективы разрешили ей зайти туда, может, потому что, успокоив мать в коридоре и заверив, что она разберется, Грейнджер произвела более адекватное впечатление, чем рыдающая навзрыд женщина, которая не поднимала головы последний час. А может, ей просто повезло, и это стало случайностью. Очередной составляющей того проклятого «Закона Мёрфи», который она желала бы никогда не знать, ведь серая фигура отца за железным столом навечно запечатлелась в её памяти. — Повторите ещё раз для протокола. На кого вы работали? — один из офицеров полиции сидел напротив её отца и казался в три раза больше, чем мужчина, которого Гермиона воспринимала в качестве эталона всю свою жизнь. Адам Грейнджер сейчас смотрелся маленьким и невзрачным человеком, абсолютно беззащитным и раздавленным. Его руки, всегда такие тёплые и заботливые для Гермионы, сейчас лежали на металлической поверхности стола и дрожали с такой частотой, словно ток бежал по тем венам, что сейчас вздувались под кожей. И девушке не хотелось верить в то, что ещё несколько недель назад эти самые руки помогали ей ходить и гладили по волосам в одобряющем жесте. Что это было за чувство? Предательство? Отчаяние? Могла ли так умирать душа? — Medic Incorporate. Я занимаю там должность директора лаборатории по экспериментам и держу связь с европейскими филиалами. Это давало возможность иметь дипломатическую неприкосновенность, так как часто медикаментозные препараты имеют в основе запрещённые в большинстве стран вещества. Так что транспортировка не вызывала никаких проблем, сами понимаете. Смотря сейчас на Адама через стекло комнаты допроса, Гермиона только зажимала рот рукой, понимая, что она не могла поверить своим ушам и глазам. Зачем ей это всё показывают? Почему это происходит? За что? Почему у него не было адвоката рядом? Что подвигло отца прийти и признаться сейчас? За что он так обошёлся с ними? Эти и многие другие вопросы вращались в голове девушки, державшейся из последних сил. Присутствие Малфоя и других людей в комнате ощущалось разве что призрачными откликами. Сейчас весь её мир сжался до размеров комнаты допроса, в которой под мерзкой мигающей лампой сидел мужчина, что смел двадцать лет называть себя её отцом. А всё остальное — не что иное, как призрачные модели мира, вращающегося вокруг этой комнаты. — И как зовут людей, на которых вы работали? — следователь пролистнул свой блокнот с записями и приготовился к новым пометкам, с внимательным прищуром смотря на мужчину перед собой. Мистер Грейнджер тяжело вздохнул, сжимая руки в кулаки на столе. Было видно, как тяжело ему даётся этот шаг, как сложно произнести имена, которые он хранил в тайне всё это время. Все могли видеть его красные глаза и след на щеке от удара, Гермиона догадывалась, что, скорее всего, он получил пощечину от матери. Но всё равно. Всё происходящее казалось какой-то другой реальностью, сюрреалистичным воплощением глубинных страхов. Девушка лишь продолжала смотреть на разворачивающееся шоу, словно отделившись от самой себя. Ей нужно было узнать всё прежде, чем она потеряет свой рассудок окончательно и сойдёт с ума. — Вы обещаете защитить их? Мою сем