имея возможности выбраться. Девушка мысленно дала себе пощёчину, пытаясь собраться с силами — оставаться здесь больше нельзя. Но как же тяжело сдвинуться с места, пошевелить хотя бы пальцем осознанно, а не из-за дрожи. В полуметре от Гермионы остановилась фигура полицейского. Сознание уловило только «Мисс Грейнджер…», а дальше бессмысленный шум, неразличимый набор звуков. Мозг упрямо отказывался воспринимать информацию извне. Снова прозвучало обращение по фамилии, и Гермиона попыталась ответить, но с губ не сорвалось ни звука. Звонок от матери был неожиданным и таким же сбивающим с ног, как если бы она остановилась на железнодорожных путях в метро. Отца арестовали, и это вписывалось ни в какие разумные рамки. Она хотела думать, что это ошибка, что всё произошло по случайности. Гермиона старалась верить в это всё то время, пока Малфой вёз её в город. О том, что она не попрощалась с ребятами и не извинилась перед Флёр и Биллом за свой поспешный уход с праздника, Грейнджер даже не думала. Ведь последним, о чём она волновалась в этот момент, были вежливость и этикет. Точно так же её не волновало то, что Малфой сел за руль после выпитого шампанского. Плевать она хотела на такие мелочи, как вождение в нетрезвом виде. Странно и забавно, насколько человек способен перераспределить свои приоритеты, когда случается то, чего он воспринять не в силах. Мгновение, когда она увидела отца в комнате для допроса Гермиона запомнит на всю жизнь. Она не знала, почему детективы разрешили ей зайти туда, может, потому что, успокоив мать в коридоре и заверив, что она разберется, Грейнджер произвела более адекватное впечатление, чем рыдающая навзрыд женщина, которая не поднимала головы последний час. А может, ей просто повезло, и это стало случайностью. Очередной составляющей того проклятого «Закона Мёрфи», который она желала бы никогда не знать, ведь серая фигура отца за железным столом навечно запечатлелась в её памяти. — Повторите ещё раз для протокола. На кого вы работали? — один из офицеров полиции сидел напротив её отца и казался в три раза больше, чем мужчина, которого Гермиона воспринимала в качестве эталона всю свою жизнь. Адам Грейнджер сейчас смотрелся маленьким и невзрачным человеком, абсолютно беззащитным и раздавленным. Его руки, всегда такие тёплые и заботливые для Гермионы, сейчас лежали на металлической поверхности стола и дрожали с такой частотой, словно ток бежал по тем венам, что сейчас вздувались под кожей. И девушке не хотелось верить в то, что ещё несколько недель назад эти самые руки помогали ей ходить и гладили по волосам в одобряющем жесте. Что это было за чувство? Предательство? Отчаяние? Могла ли так умирать душа? — Medic Incorporate. Я занимаю там должность директора лаборатории по экспериментам и держу связь с европейскими филиалами. Это давало возможность иметь дипломатическую неприкосновенность, так как часто медикаментозные препараты имеют в основе запрещённые в большинстве стран вещества. Так что транспортировка не вызывала никаких проблем, сами понимаете. Смотря сейчас на Адама через стекло комнаты допроса, Гермиона только зажимала рот рукой, понимая, что она не могла поверить своим ушам и глазам. Зачем ей это всё показывают? Почему это происходит? За что? Почему у него не было адвоката рядом? Что подвигло отца прийти и признаться сейчас? За что он так обошёлся с ними? Эти и многие другие вопросы вращались в голове девушки, державшейся из последних сил. Присутствие Малфоя и других людей в комнате ощущалось разве что призрачными откликами. Сейчас весь её мир сжался до размеров комнаты допроса, в которой под мерзкой мигающей лампой сидел мужчина, что смел двадцать лет называть себя её отцом. А всё остальное — не что иное, как призрачные модели мира, вращающегося вокруг этой комнаты. — И как зовут людей, на которых вы работали? — следователь пролистнул свой блокнот с записями и приготовился к новым пометкам, с внимательным прищуром смотря на мужчину перед собой. Мистер Грейнджер тяжело вздохнул, сжимая руки в кулаки на столе. Было видно, как тяжело ему даётся этот шаг, как сложно произнести имена, которые он хранил в тайне всё это время. Все могли видеть его красные глаза и след на щеке от удара, Гермиона догадывалась, что, скорее всего, он получил пощечину от матери. Но всё равно. Всё происходящее казалось какой-то другой реальностью, сюрреалистичным воплощением глубинных страхов. Девушка лишь продолжала смотреть на разворачивающееся шоу, словно отделившись от самой себя. Ей нужно было узнать всё прежде, чем она потеряет свой рассудок окончательно и сойдёт с ума. — Вы обещаете защитить их? Мою семью? — Адам в отчаянии подался вперёд, почти умоляя следователя взглядом дать ответ. — Мистер Грейнджер, сначала мы должны оценить уровень опасности, которой они подвергаются, а уже потом организовывать защиту. Но я вас уверяю, что ваши жена и дочь будут в полной безопасности. Чопорная заумность, от которой сводит челюсть. Адам Грейнджер хоть и был учёным, но прекрасно знал особенности таких игр. Эти тупые копы не собирались заниматься этим делом вплотную. Пара отчётов и хорошая статистика — единственное, что их волнует. Неужели он сделал снова не тот выбор? Неужели просчитался в очередной раз и поставил своих девочек под удар лишь сильнее? Внутренняя чаша терпения перевернулась, разлетаясь вдребезги от удара о непробиваемую циничность. — Вы не понимаете. Они убьют их! — хлопнув по столу, Адам подорвался на ноги, начиная метаться по комнате, словно загнанный зверь. Один из охранников дёрнулся в его сторону, перехватывая на очередном шаге, и почти прижал грудью к столу, с грохотом ударив о поверхность. Лицо мужчины покраснело от испытанной боли, и он тихо прохрипел, с ненавистью смотря в лицо детектива. — Они так просто не оставят это предательство, но я больше не могу молчать. Обеспечьте моей семье защиту, и я всё расскажу. Детектив презрительно хмыкнул, провернув ручку в пальцах, словно цирковой жонглёр. — Мистер Грейнджер, вы сейчас не в том положении, чтобы выставлять свои условия, — слащаво и нараспев протянул он, красноречиво поиграв бровями. — Вы пришли к нам с достаточным количеством улик, которые легко позволят посадить вас за решётку на долгие годы вперёд. Адам хрипло рассмеялся, дёрнувшись в захвате охранника. И только после того, как детектив дал тому знак, Грейнджер был отпущен и снова усажен на стул. Допрашиваемый выдержал паузу, растирая кисть от ноющей боли, и посмотрел на оппонента с нескрываемым холодом: — А вы не в том положении, чтобы отказываться от таких сделок, детектив. Обеспечьте защиту моей семье, и можете судить меня, за что хотите. Я расскажу всё. Мужчина шумно выдохнул, откинувшись на железном стуле назад, с нескрываемой неприязнью смотря на арестованного. В последнее время расследования заходили в тупик из раза в раз. Они находили тела людей, неизвестно где и кем убитых, а следов практически не было. На их руках были трупы и ни одной зацепки. Виновных по уликам преступников вытягивали на волю адвокаты, и это казалось просто каким-то безумием! Действовать только по законам казалось уже невозможным! Но вот сейчас перед ним сидел человек, который был готов признать вину и раскрыть ещё немалое количество имён, взамен на программу защиты свидетелей. Им бы согласиться, но это обязало бы его сообщить о таком преступлении, как незаконный оборот наркотиков на международной арене. Все лавры уйдут в другое место. Стоило ли так рисковать? Драко хмуро наблюдал за происходящим, прислушиваясь к каждому слову. Он отлично знал процедуру допроса, сам попадал в такие места несколько раз. Только выступал он в роли свидетеля, да и потом его имя волшебным образом исчезало из списков всего за несколько сотен фунтов стерлингов. Сжимая телефон в руке, он ждал ответа от агента Блэка. Уж кого, а Европол должно было заинтересовать известие о незаконном обороте, к тому же это с лёгкостью доказывало связь Medic Incorporate с подпольным бизнесом, чью работу они обсуждали последнюю неделю, пытаясь найти доказательства помимо найденных Драко документов. Те отчёты нашли себе объяснение в одном лишь признании. Адам Грейнджер был в притоне, а значит, он мог знать, откуда это всё пришло. Было ли это злым роком или насмешкой судьбы, но отец Гермионы становился сейчас весьма важным звеном в поисках правды. Странная возня в коридоре отвлекла всех наблюдателей от немой картины в комнате допроса. Звук одного удара, а потом дверь распахнулась, и все смогли увидеть, как Сириус Блэк ткнул своё удостоверение почти в самый нос охраннику. — С дороги, дружок, если не хочешь проблем. Вы явно забрели не в свою песочницу, детектив… — Сириус захлопнул за собой дверь, встряхнув растрёпанными волосами, прежде чем смерить поднявшегося мужчину безразличным взглядом. — Купер. Детектив Купер. А вы кто ещё такой?! Вы нарушаете процедуру допроса, я попрошу вас покинуть комнату, иначе… — возмутился следователь, однако удостоверение, которое Блэк на этот раз кинул прямо ему в руки, заставило умолкнуть. — Заглохни и проваливай. Я должен поговорить со своим подозреваемым, — хлопнув детектива по плечу, Блэк тем самым оттолкнул Купера к выходу и вырвал своё удостоверение из пухлых пальцев. Мужчина зацепился ногой за ножку стола и неловк