стью. Так что появление в участке, скорее всего, спасло ему жизнь. — Я знаю, что наверняка ему ничего не будет. Это Барти Крауч-младший, соучредитель клиники Medic Incorporate. На тот момент он был исполнительным директором кадрового отдела, так что мог без проблем предоставить рабочие места. Когда он на пару со своей подружкой начал расспрашивать о моей семье, я даже не думал, что это значит намного больше. Каким же я был идиотом, — Адам горько усмехнулся, отворачиваясь в сторону. Видеть отражение собственного лица в зеркальной поверхности окна было просто невыносимо. Но он даже представить себе не мог, что по ту сторону стояла его единственная и горячо любимая дочь. Гермиона почувствовала, как дрожь отца передаётся ей. Мороз поднялся по ногам, сковывая живот в огромный ледяной ком. Ей казалось, что она стоит на льду. Кристально чистое озеро под ногами обрело чёткие очертания, тьма под ногами разверзлась, и от каждого произнесённого отцом слова, трещины на льду становились длиннее. — И что же они такого спрашивали? — видя, что мужчина погрузился в свои воспоминания слишком глубоко, Сириус подался вперёд, сложив руки на столе в замок. — Адам. Если вы не расскажете мне всё, я не смогу помочь. Вы сказали, что Крауч-младший пришёл к вам с подругой и предложил должность, интересовался о семье. Что он попросил взамен? Грейнджер не двигался ещё какое-то время, смотря в одну точку перед собой. Такое состояние часто бывает у людей, чьи образы возникают при мысли о дурдоме. Пустота, глубокая и холодная, захватила его зрачки, заключив те в тюрьму обречённости. Мужчина медленно поднял тяжёлый взгляд на собеседника, его лицо исказила мучительная улыбка. — Он попросил рассказать о моём тесте. И я это сделал, — Адам Грейнджер тихо засмеялся, но от этого смеха у всех его слышавших прошёлся холод по коже. — Я рассказал им, где живёт мой тесть, Альбус Дамблдор. И после… они его убили. Это было последней каплей, которой не хватало, чтобы тот тонкий лёд под ногами Гермионы проломился. В эту секунду её тело мысленно рухнуло вниз, окунаясь в ледяное озеро открывшейся правды. Водная гладь сомкнулась над головой, отключая сознание от реальности до того самого мгновения, как полицейский оказался перед ней. Бессмысленный шум вокруг стал приобретать смутно знакомые очертания, принимая форму слов и фраз. — Мисс Грейнджер, — её окликнули в третий раз, и Гермиона наконец заставила себя моргнуть. Горло разрывало от боли. Девушка сглотнула и ощутила последствия своего, скорее всего, ранее прорвавшегося наружу крика. Она не была уверена, что это случилось. Но это объяснило бы многое. Говорить что-либо не было ни сил, ни желания. Гермиона осмотрела инспектора с ног до головы. Высокий афроамериканец внимательно изучал её взглядом, явно пытаясь понять, услышала ли она его вопросы или все его речи остались за гранью её восприятия. И правда была в том, что она понятия не имела, что он ей сказал. Словно психиатр, работающий с пациентом, мужчина сделал медленный шаг в её сторону. Гермиона слабо вздрогнула, ощущая испуг от этого приближения. Словно полицейский мог быть угрозой, ей захотелось обратно в тот вакуум, где она уже провела какое-то время. От короткого движения пиджак Малфоя соскользнул с её плеча, открывая и без того замёрзшую кожу новым потокам прохлады. И это спровоцировало её на ещё одно движение. Мышцы, что провели какое-то время в обездвиженном состоянии, отозвались тянущей болью, срывая с губ слабый стон. Гермиона повернулась на стуле в сторону в попытке отдалиться и, замечая очередное движение поблизости. Взгляд уставших глаз зацепился за отсветы из коридора. Жёлтый свет ламп узкой дорожкой попадал в комнату, где она сидела. И чья-то высокая тёмная фигура с растрёпанными волосами загораживала весь обзор. Гермиона уже где-то видела эту спину и взъерошенную причёску, но понять до конца просто не могла. Не в состоянии нырнуть в омут своей памяти снова, девушка вцепилась в эту полоску света взглядом. Когда силуэт сдвинулся в сторону, она увидела. Наконец-то она увидела того, кого мозг сразу был способен узнать сейчас, не прилагая каких-либо усилий. — Драко, — это было больше похоже на скрип, и, судя по громкости, вряд ли её услышал даже инспектор, который по-прежнему ждал хоть какой-то реакции. Но вот Малфой, казалось, услышал этот зов. До этого сосредоточенно взирая на собеседника и что-то объясняя с самым серьёзным видом, он перевёл взгляд прямо на неё. Гермиона моргнула, и это действие было способно отнять у неё половину резерва оставшихся сил. — Минутку. Я сейчас, — хлопнув тёмную фигуру по плечу, Малфой обошёл её и, приоткрыв дверь сильнее, шагнул в комнату. — Офицер, позволите? Что вы делаете? Драко тут же оказался рядом, поправляя пиджак на плечах девушки. Её всё ещё била мелкая дрожь, а лицо напоминало белое полотно. Взгляд скользнул по тонкой фигуре и остановился на глазах, что раньше напоминали запуганный взгляд лани, но сейчас там была бездна усталости и пустота. Эмоций в девушке не осталось. От осознания этого факта тошнота подступала к горлу. Она не должна была этого чувствовать, она не заслуживала этих мук! — Я должен допросить мисс Грейнджер относительно её отца. Мне необходимо задать ей пару вопросов. Наедине. Драко не признавал насилия, и в целом не прибегал к нему без великой нужды. Но в этот момент его руки жуть как зачесались. Смотря на уверенное лицо, он думал о том, с каким упоением врезал бы по носу этому… офицеру, если его так можно назвать. Горящее желание внутри заставило его сильнее сжать кулаки, сдерживаясь из последних сил. Он сам устал от долгих переговоров с Сириусом о дальнейших действиях в их расследовании. А главное о том, что теперь будет с отцом Гермионы. Как бы она не реагировала сейчас и в ближайшем будущем, позже она захотела бы с ним видеться. Как-никак, но отец был слишком важной фигурой в её жизни, и Драко был уверен в том, что когда-нибудь девушка его простит и примет обратно в свою жизнь. — Вы в своём уме? — по взгляду офицера, что служил ответом, Малфой осознал, что тот действительно не всё понимает. — Вы не видите, в каком она состоянии? Она не в себе. Допрос подождёт, — сказал, как отрезал. — Но эти вопросы не самые сложные… — Тогда тем более вы можете подождать, спрятав руки в карманы брюк, Малфой отгородил девушку от офицера собой, встречая неодобрение в глазах офицера не менее твёрдым и самоуверенным взглядом. Сколько могла бы продолжаться эта игра в гляделки одному богу известно. В комнате стало настолько тихо, что тиканье старых часов под потолком стало эхом отзываться в венах. На каждый удар секундной стрелки приходилась волна в крови и тихий вдох. Это можно было бы сравнить с дуэлью из старых вестернов, но напряжение стало ощущаться на физическом уровне, заставляя воздух искриться от электричества. Эта давящая и удушающая тишина навалилась на Гермиону, словно она оказалась единственной преградой между молотом и наковальней. Очередное усилие, чтобы сдвинуться, далось настоящим испытанием, но ей удалось-таки схватить край выбившейся из брюк рубашки Малфоя и потянуть на себя. Драко тут же оглянулся на сгорбившуюся Грейнджер. — Забери меня. Всего два слова едва различимым шёпотом, этого было для него более, чем достаточно, чтобы отвернуться от офицера полиции, игнорируя все его попытки вмешаться. Драко одной рукой отодвинул мужчину в сторону и, приобняв Гермиону за плечи, повёл её к выходу. Грейнджер не поднимала головы весь путь до машины. Да и внутри вся сжалась, словно бы её боль обрела физические очертания. Драко терпеливо хранил молчание, даже не пытаясь её разговорить. Если и задавать вопросы, то лишь самые простые, ответом на которые будет «да» или «нет». — Тебе холодно? — взволнованно глядя на девушку, которая куталась в его пиджак, Драко понял, что ответа пока что ждать не стоит даже на это. Включив обогрев и тихую музыку для фона, он вцепился в руль изо всех сил. Она сказала забрать её оттуда. Из места, где её жизнь разрушили. Где вся картина мира, что складывалась столько лет, разлетелась на тысячи осколков. И Драко ненавидел себя за свою неспособность оградить её от этого. — Куда тебя отвезти? В общежитие? — бездумно выбрав направление, лишь бы скрыться подальше, Драко посмотрел в сторону спутницы. Шумный вздох с её стороны был единственным звуком, а потом Гермиона отрицательно покачала головой. Что ж, это было лучше, чем ничего. Хоть какая-то реакция. Малфой облизнулся, признавая, что совершенно не имеет понятия, что делать с морально разбитым вдребезги человеком. — Тогда домой? — Нет, — быстро и резко отчеканила девушка рядом, а её пальцы судорожно сжали давно помятое платье, плечи снова задрожали. Драко понял, что совершил огромную ошибку, напомнив ей про дом. — Стой. Нет, — судорожно подбирая слова, он разрывался между желанием наблюдать за Гермионой и её реакцией и необходимостью следить за дорогой. Пришлось сбросить скорость с привычной на необходимую, согласно правилам. — Куда? Куда тебя отвезти? Было … было бы намного проще, если бы ты сказала, что сделать. Я всё сделаю, — он говорил тихо, почти бормотал, скорее разговаривая сам с собой, но Грейнджер рядом неожиданно подняла голову и снова посмотрела на него. Её глаза всё ещё хранили остатки слёз, но были пусты. — К тебе.