* * *
Джинни зашла в комнату, на которую ранее указал ей Драко, и замерла у порога. Просторам и шику владений Малфоя можно было действительно позавидовать, настолько всё казалось «другим» даже для неё самой. В квартире Драко не было места рюшам и кружевам, на каждом углу не стояло классической мебели в обрамлении халтурно выполненной лепнины, а с высоких потолков не свисали с детства знакомые люстры, по размеру напоминавшие шатёр цирка. И если сначала его жильё показалось мрачным и тёмным, подобно душе этого ядовитого выродка, то сейчас девушка смогла заметить в нём совершенно другие качества: пустоту и одиночество. Просторная спальня для гостей встретила её серыми стенами, но эта вся эта серость была залита утренним заревом, что пробивалось в комнату через огромное окно, едва ли спрятанное за полупрозрачными гардинами. Жидкое золото просыпающегося солнца тонкой паутиной оплетало воздух комнаты, редкие пылинки танцевали в этом свете свой танец под известную только им мелодию. Девушка, как зачарованная, следила взглядом за этим вальсом, пока не заметила знакомую реку и мерцающее в морозном воздухе колесо обозрения. В это раннее утро оно словно было из золота, выкованное изящным кружевом на фоне предрождественского пейзажа Лондона. Это был один из самых прекрасных видов, что ей довелось созерцать в своей жизни. Но, к глубочайшему сожалению, свидетелем этой красоты была лишь она и одинокое бордовое кресло почти подпирающее окно. В остальном комната не выделялась какими-либо цветами, разве что огромная кровать в центре могла привлечь к себе внимание тем ворохом из одеял, что водрузился на ней подобно Эльбрусу. — Гермиона? — осторожно произнесла девушка, прислушиваясь к каждому звуку в помещении, но ответом ей было лишь собственное дыхание. — Это я, Джинни. Драко написал, что тебе… тебе плохо. Ты спишь? Тишина. Эта коварная девица навалилась на Уизли всем своим весом, словно пара центнеров тяжелого груза, упавшего на грудь. Джинни не любила тишину, всегда её боялась. Было ли это по той простой причине, что в её доме никогда не было тихо? Или, может, тишина пугала тем, что в ней возможно было услышать свои мысли? Джинни не была уверена. Хотя в данный момент она знала ответ. В этой комнате и в эту секунду тишина пугала Джинни неизвестностью. Это было похоже на то, словно она ступала в густой туман, липкий и вязкий; он окружал её с ног до головы, не позволяя рассмотреть, что впереди. Будет ли это мягкая трава? Или ты окажешься в пропасти? Джинни заставила себя сжать кулаки и сделала несколько шагов вперёд, доверившись собственной судьбе. Густой туман тишины обволакивал её, заставляя чувствовать себя зажатой в тисках, вынуждая кровь быстрее бежать по венам. Гермиона по-прежнему не подавала признаков жизни, но и протестов не высказала на неожиданное вторжение. И, с одной стороны, было чертовски страшно, но, если взглянуть на вопрос под другим углом — очень обнадёживало. Набравшись смелости, Джинни дошла до кровати и приоткрыла угол одеяла, заглядывая внутрь. Подобно тому, как если бы она проникала в чужой мир, Джинни высматривала подругу под ворохом одеял. Гермиона была такой маленькой, словно сломанная игрушка, она лежала, свернувшись в клубочек, и почти не двигалась. Если бы не вздымавшееся из-за дыхания тело, Джинни запросто могла бы сравнить девушку с бездушным манекеном. От вчерашней прически не осталось и следа, а платье подружки невесты было помятым, как костюм оборванца с улицы. Гермиона Грейнджер представляла собой совершенно уничтоженного человека, птицу с подрезанными крыльями. Она просто ждала своей смерти в тишине спальни и темноте одеял, заранее выдвинув себе приговор. И созерцая эту картину становилось понятно, почему Малфой воззвал к помощи. С таким невозможно справиться в одиночку. — Гермиона, — голос девушки дрогнул, когда она осторожно присела на край кровати, опасаясь, что эта тишина может резко оборваться, отправляя её в бездну боли и отчаяния, поглощающей сейчас её подругу. Она не знала, что говорят людям, чьих родственников арестовали, не знала, как хреново себя можно чувствовать из-за этого. Но одно было ясно точно: такой участи не пожелаешь даже врагу. Девушка протянула руку к подруге, мягко погладив её плечо, удивляясь холоду, что исходил от тела, пролежавшего под одеялом столько часов. Гермиона даже не вздрогнула, продолжая смотреть перед собой. И тот вязкий туман тишины, что сгустился в комнате, был порождением Гермионы, её детищем, был её спасением. И её могилой. — Я понимаю, что сейчас тебе не захочется говорить, возможно, даже слышать нас. Но, пожалуйста, выслушай всего лишь раз, — тихо начала Уизли, продолжая мягкими прикосновениями поглаживать заледеневшее плечо. — Мы всегда будем рядом с тобой, Гермиона. Всегда будем здесь, чтобы выслушать, чтобы помочь. Насколько это возможно. Что бы ни происходило, мы всегда будем с тобой. Я хочу сказать, что ты не должна сдерживаться или винить в чём-то себя. Хотя, что я такое говорю? Ты-то здесь причём? Это просто грёбанное стечение обстоятельств, повлиять на которое не мог никто, — Джинни ощутила, как ком подступает к её горлу, и сразу убрала свою руку от Гермионы, начиная нервно щёлкать ногтями. Это её хоть как-то отвлекало, потому что состояние Гермионы плавно, но верно, начинало затягивать и её саму в пучину уныния. Девушка с беспокойством посмотрела на сгорбленную спину, стискивая зубы от осознания чёртового бессилия. — Кричи, если тебе больно. Плачь, когда обидно. Не хорони эти чувства в себе. Не оставляй нас. Тишина… Давящая и какая-то нездоровая. Она отравляла каждый сантиметр в этой комнате, захватывая липкими щупальцами всё пространство. За дверью стало приближаться тихое пение, которое было легко узнаваемо. По всей видимости, Полумна решила присоединиться. Высокая дверь тихо приоткрылась, пропуская белокурую девушку с двумя прозрачными чашками на подносе в эту обитель беспросветной тоски. Взгляд Лавгуд блуждал по пространству комнаты, пока не остановился на отрешённой Грейнджер. Голос Полумны прозвучал мягко и ненавязчиво, подбираясь к сознанию Гермионы, как к пугливому оленёнку, и пытаясь выманить его из чертогов разума в реальность. — Просто удивительно, на что способно наше воображение, не правда ли? Думаю, гораздо лучше, чем кино. Технологиям ещё далеко до нашего мозга. Сот