* * *
Если бы у эмоциональной боли существовала шкала, как для оценки мощности землетрясения или разрушительности урагана, то на каком значении от 1 до 10 больно становится настолько, что хочется, чтобы было ещё больнее? Сколько баллов необходимо, чтобы запустился режим саморазрушения? Огонёк внутри зажжённой сигареты стремительно угасал под завороженным взглядом Грейнджер. Голос за спиной заставил её вздрогнуть, и сигарета в пальцах хрустнула пополам. — Гермиона?.. ты… ты куришь? — Нет, — девушка поспешно бросила окурок в ранее найденную пепельницу и стряхнула налипший на пальцы пепел. — Это моя первая… на вкус как взрослая жизнь, — Грейнджер неприязненно скривила губы. — Кто бы мог подумать, как много общего у реальности со вкусом пепла на губах и едким дымом на языке. Малфой замер. Картина перед его глазами вводила в ступор. Все мысли, которые должны были обрести словесную форму, вдруг разбежались, как тараканы при включении света на кухне. Перед ним стояла незнакомка, новая Грейнджер, которую он ещё не встречал. Тени позднего вечера окутали девушку с головы до ног, и только отсвет тонкого месяца тусклым лучом ложился на её распущенные волосы. Странно и так непривычно видеть её такой: в его кофте, что была велика по размеру, с болтающимися рукавами, в слишком широких штанах, которые Гермиона, должно быть, затянула на максимум. Он видел очертания её босых ног, и как она поджимала пальцы, явно ощущая холод от поверхности, что успевала остыть на балконе, если открыть окно. Но самое большое отличие читалось вовсе не во внешности, а в её голосе, движениях и даже во взгляде — всё это изменилось в Грейнджер до неузнаваемости, словно зарубцевавшийся шрам. — Ты извини. Я взяла у тебя сигареты, не спросив. И вот… одну сломала, — её тихий, всё ещё хриплый после вчерашней истерики голос отвлёк Драко от созерцания бледных пальцев, то поджимающихся, то снова опускающихся на прохладный паркет. — Ерунда. Это не то, за что стоит извиняться. — Покуришь со мной? Только сейчас Драко понял, что так и застрял в проходе, не решаясь пройти дальше. Словно бы этот шаг стал для него ошибкой. Проникновением в её личное пространство, которое сейчас казалось очень хрупким. Простая фраза, но от этого скромного приглашения на сердце словно капнул раскалённый воск. Скупая надежда на что-то лучшее снова зажгла свечу. Малфой сделал несколько медленных шагов в сторону Гермионы и остановился чуть в стороне, поглядывая на коробку своих сигарет, зажатых в пальцах. — Вот так и сразу? Грейнджер, это самое интимное предложение, которое я когда-либо слышал от тебя, — Драко надеялся хоть немного разогнать тучи вокруг Гермионы. На мгновение Малфою показалось, что его слова смутили девушку — на несколько секунд она замерла и уставилась на него не моргая, но потом опустила взгляд и улыбнулась уголком губ. А вот и лучик света. — И что? Ни слова в духе «как же так, негоже такой, как ты, курить, тебе это не подходит»? — явно пытаясь кого-то передразнить, тихо проворчала Грейнджер. Драко только фыркнул, зажав сигарету губами, и чиркнул зажигалкой. Маленький всполох света озарил его лицо чуть ярче, в эти секунды можно было разглядеть отражение окружающего мира в его глазах. — Не мне тебе читать проповеди о вреде курения. В конце концов, это меньший из возможных недостатков, — так же негромко ответил он, выпустив первые клубы дыма. Малфой молчал. Просто потому, что понимал, что слова сейчас будут излишними. Гермиона наслушалась их вдоволь за день от своих странных подруг и от Блейза, которого выставить из квартиры оказалось не так-то просто. И только тот предлог, что девушек стоит отвезти по домам заставил итальянца взять на себя хоть какую-то горсть ответственности. Хотя, если обратить внимание на мелочи, то Забини просто откровенно боялся Полумны и её странных увлечений и познаний, явно опасаясь сглаза со стороны своеобразной блондинки. Иногда Блейз был слишком суеверным. Гермиона тоже открыла пачку и взяла вторую сигарету, неумело и неловко пытаясь подцепить её за край. Драко не мог не улыбнуться. Не сказать, что он одобрял этот порыв, Гермиона нравилась ему своей идеальностью, ею же и бесила. Но если Грейнджер нужен был этот маленький порок, этот мгновение забвения, то Малфой готов был дать ей его. Драко сам чиркнул зажигалкой, помогая Гермионе закурить, наблюдая за тем, как её брови сосредоточенно нахмурились. — Как ты начал курить? Это был не самый ожидаемый вопрос в свете последних событий. Жизнь Гермионы претерпевала кардинальные изменения, и Драко было страшно. За неё. И хотя сейчас казалось, что она отлично держится, ему не хотелось доверять этому обманчивому впечатлению. — Мне было пятнадцать, когда я попробовал закурить впервые, — Драко также понимал, что подобные истории с большой вероятностью помогут девушке отвлечься от беспокойных мыслей. — Стащил из отцовского стола. Уже тогда мы с ним не ладили. — Почему? — её заинтересованность не сбавляла оборотов, и Малфой продолжил: — Уже тогда я знал, чем он занимается. Отец учил меня тому, как вести дела, и частенько заставлял делать то, что мне не нравится. Именно поэтому в шестнадцать я съехал. Я не смог жить по его правилам и порядкам. Можно сказать, что я сбежал. Гермиона затихла. Она смотрела на верхушку своей сигареты, тлеющей в темноте вечера, вдыха