И всё же темнота обладает удивительной способностью срывать маски и обнажать чувства. Грейнджер внимательно слушала Драко и как зачарованная не могла оторвать от него взгляда. Она никогда раньше не позволяла себе такой наглости — бесцеремонно пялиться на человека. Но сейчас отказываться от такого соблазна совсем не хотелось. Происходящее вокруг за последние сутки казалось шумом на фоне, чем-то нереальным и совершенно размытым, будто за толщей мутной воды. Единственным, что позволяло держаться за реальность, что удивительно, был голос Малфоя. Глубокий и согревающий, потрескивающий словно пламя в камине, этот голос проникал под кожу и растекался по телу искристым огнём. Очередной поток ветра всколыхнул тонкие занавески, отвлекая Драко от созерцания лица Гермионы, и именно в этот момент девушка поддалась своему порыву подняться на носочки и оказаться ближе. Это было необдуманно и совершенно спонтанно, но Грейнджер была уверена в правильности этого выбора для себя. Быстро оперевшись на плечи парня, она заставила его наклониться к себе. Поцелуй Гермионы был мягким и почти невесомым, будто спрашивающим разрешения. Малфой замер, мышцы налились свинцом, пока осознание происходящего доходило до заторможенного мозга. Несколько секунд он просто не мог в это поверить. Но второй более уверенный поцелуй подействовал на Драко отрезвляюще. Гермиона была так близко, что даже через плотную ткань можно было ощутить, исходящее от её тела тепло, не обнять её в ответ было просто невозможно. Волнение и трепет от прикосновений Малфоя разошлись мурашками от затылка и вниз до кончиков пальцев. — Ты… — наконец-то сделав полноценный вдох, попытался что-то сказать Драко, но эта попытка очень быстро была пресечена. — Без комментариев. Давай сегодня больше без слов. Пожалуйста, — почти шёпотом произнесла Грейнджер и не оставляя и шанса на сопротивление, снова прильнула к тёплым губам Малфоя, обвивая его за шею руками. Описывая эти минуты, Драко сказал бы, что был сбит с толку, если бы мог составлять слова в предложения — сейчас для мозга это казалось невыполнимой задачей, мысли путались и, не успев возникнуть, тут же растворялись. Гермиона чувствовала себя опьяневшей: в груди нарастало тепло, растекающееся по всем конечностям, а ноги превращались в ватные. Девушка даже не заметила, как Малфой успел взять инициативу на себя, расцеловывая податливые губы, и от этих поцелуев у Грейнджер начинали подкашиваться колени. На этот раз она сама прервала поцелуй, понимая, что ей нужна точка опоры, иначе попросту упадёт. Гермиона опустилась на пятки и, взяв Драко за рукав, как ребёнок, посмотрела на него снизу вверх и потащила в сторону комнаты. Всё ещё пребывая в некой растерянности от происходящего, Малфой молча повиновался и зашагал следом, боясь, спугнуть внезапно откровенное настроение Грейнджер. Девушка остановилась у кровати, неловко закусив губу и не отпуская из цепкой хватки несчастный рукав рубашки Драко. Кажется, только сейчас до неё начало доходить, к чему она собственноручно ведёт дело. Задавая себе вопрос, а уверена ли она в своём намерении, Грейнджер ответила бы утвердительно, однако волнительности это не уменьшало. Гермиона вздрогнула, ощутив успокаивающее поглаживание пальцев по тыльной стороне кисти, и подняла голову. Взгляд Драко пронизывал насквозь и обжигал, затмевая собой сомнения и неловкость. Желание вновь прикоснуться казалось просто нестерпимым. Прикосновения рук и касания губ заполнили собой всё сознание. Это казалось таким естественным и правильным — проводить пальцами по телу, изучая все линии, ощущать запах кожи на кончике языка. Поцелуи подавшейся пьянящему порыву Гермионы становились всё более нетерпеливыми и жадными, требующими полагающегося продолжения. Весь мир вокруг сузился до размеров этой комнаты, где самым живым и настоящим были эти прикосновения, ощущение разгорячённого тела под кончиками пальцев, неровное и сбивчивое дыхание Малфоя, его дурманящие и рваные поцелуи. Чувствительная, словно оголённый нерв, кожа Грейнджер коснулась прохладной простыни. Вот она, её точка невозврата — последняя отчётливая мысль, прежде чем сознание погрузилось в блаженную темноту.