Чёрный Феррари ловко проскользнул на мигающий зелёный, успевая в последний момент сорваться в поток машин, но впервые за всё время Гермиона никак на это не отреагировала. Девушка лишь сидела на пассажирском сидении и неловко прокручивала в руках телефон, размышляя о событиях сегодняшнего дня. Знакомство с матерью Драко оказалось очень приятным и тёплым. Эта женщина представляла собой образ идеальной матери, способной подарить свою любовь не только своему ребенку, но и нуждающемуся. Сегодня в этой любви нуждалась Гермиона, и Нарцисса без всякого ожидания собственной выгоды, безвозмездно отдала себя и свою любовь на целый день. Они прошлись по десяткам магазинов вместе, где сначала Гермиона чувствовала себя просто убогой — в шмотках Малфоя, которые были ей велики. Да даже и после, когда изящное дизайнерское платье стянуло её стан, легче воспринимать подарки такого формата со стороны женщины, девушка не стала. Она очень глубоко задумалась о том, что слишком многое получила от семейства Малфоев за последние пару месяцев. И она чувствовала себя крайне дискомфортно из-за этого. Если так посмотреть, то получать что-то от Малфоя Гермиона начала с того самого дня, когда парень отдал ей телефон. Девушка остановила свои жонглерские фокусы, разблокировав смартфон и взглянула уже на собственную заставку: стандартное изображение какого-то пейзажа наполнило дисплей яркими красками. А сама Грейнджер отчетливо вспомнила фотографию Малфоя с солнечного пляжа. — Ты хорошо серфишь? — Что? Драко даже на секунду отвлекся от дороги, не ожидая такого вопроса. Гермиона не изменяла себе и умела его шокировать выбранной темой для разговора. — Когда ты отдал мне телефон, здесь было фото с пляжа. Ты даже был с доской для серфинга. Вот я и спрашиваю: ты хорош в этом? Тяжелый вздох и неловкое кашлянье было ответом. Драко неловко сморщился оттягивая край воротника. Можно было даже заметить, как побледнело лицо молодого человека. — По правде говоря, я ужасен, — тихо пробормотал он, однако все равно был услышан. — Правда? — Гермиона удивилась такому ответу. Драко поджал губы, чувствуя дичайшее смущение. О его слабости мало кто знал, всех людей можно было пересчитать по пальцам одной руки! И посвящать кого-то ещё в позорную тайну он совершенно не собирался, пообещав себе никогда об этом не вспоминать. Но это была Грейнджер, если быть более точным, то обиженная на него Грейнджер, которая хоть и говорила, что приняла извинения, это ещё не значит, что она снова начала ему доверять. И как же чертовски сложно было с ней из-за этого! И по всей видимости у него просто не было выбора, снова. — Если быть честным до конца, я вообще плавать не умею, — голос Малфоя сел практически мгновенно, напоминая скрипучие качели, а длинные пальцы вцепились в руль до побелевших костяшек, — У меня фобия. — Боишься воды? — удивилась она, сразу обращая все свое снимание к парню. Драко кивнул, нервно постукивая пальцами по рулю. — Всю свою жизнь. Даже в ванну окунуться с головой не могу. Гермиона нахмурилась, уходя глубоко в мысли. Малфой никогда не производил впечатления человека с фобией. Но если размышлять логически, то иметь фобию, родившись и подрастая в той атмосфере, что создавала семья парня, было бы вполне ожидаемым исходом. — Интересно, ты знаешь почему? — Я упал с яхты в Италии, когда мне было три. Мама рассказывала, что меня едва успели выловить прежде, чем я окончательно захлебнулся. С тех пор я доверяю только тому транспорту, что на колёсах, либо хотя бы их имеет и не касается воды. Почему ты спрашиваешь? Гермиона опустила голову, чувствуя, что она буквально самым наглым образом влезла в ещё один момент из жизни Драко. Говорить о своих фобиях никогда не было просто. Признавать слабость и несовершенство, для такого человека, как Драко, было практически невозможно. Но он говорил ей. Говорил все, что она просила. И за это ей хотелось верить в то, что та недосказанность ранее была лишь по глупости. — Вспомнила твою фотографию, что была на телефоне. Она меня тогда жутко бесила. — слабо засмеялась она, вспоминая свою реакцию, и как спешно старалась удалить все следы Драко с телефона, прежде чем кто-либо это заметит. Сейчас она почувствовала себя очень глупой за ту реакцию, ведь это было так по-детски. — Спасибо, что рассказал мне это. — Ты больше не сердишься? — в надежде уточнил Драко, очередной светофор заставил их остановиться. На улице медленно падал снег и слышались едва различимые голоса от хора, что где-то в центре исполнял песни сочельника, сохраняя истинный дух рождества. Гермиона нервно сжимала свою сумку, размышляя над тем, как выразить все эти чувства более правильно. — Я не сержусь. Но и уезжать не собираюсь. — Драко тут же громко вздохнул, собираясь возмутиться, но девушка его поспешила опередить. — Не начинай. После всего, через что мы прошли, через что прошла я. Неужели ты думаешь, что я сдамся? Какая вероятность, что они узнают, где я? Она минимальна! Я не могу бросить все на полпути, эти люди виноваты в смерти дедушки, из-за них мой отец в тюрьме, и ты сам понимаешь, что выйдет он не скоро. Я не могу оставить всё, как есть. — Ты совершенно не понимаешь, куда влезаешь. — устало прошептал он, ощущая собственное бессилие. Спорить с Грейнджер было просто невозможно. — Ошибаешься. Я прекрасно понимаю. И также я прекрасно знаю, что могу дать этому отпор. Мой дедушка готовил меня к подобным столкновениям, пусть мне и было всего четыре, но его уроки я запомнила на всю жизнь. Позволь мне самой принять это решение и остаться. Рядом с тобой. Принять это решение без неё было ошибкой, Драко понимал это. Вспоминая о лице Гермионы сегодняшним утром, когда она услышала вести об Америке, ему очень сильно хотелось корить себя за ту боль, что она испытала. Словно было мало того разочарования и отчаяния, что она смогла пережить в последние дни. Взяв свой телефон, Драко набрал последний номер, оставляя тот работать на громкой связи. Голос Сириуса мгновенно раздался из динамиков. — Ну что? Она согласна? Я отправляю документы? — в голосе агента слышалось раздраженное нетерпение. Он явно не привык к ожиданиям в подобных вопросах. Что не было сюрпризом. Любое правительство не любило ждать простых смертных, но Малфой не был простым смертным и не позволял так же решать все и за Гермиону. — Нет. Гермиона остается, — уверенно сказал он, игнорируя сигнал клаксона из-за спины. Зеленый свет светофора уже начинал мигать. — Что? Её мать отказывается… — Оставь это нам. Снова первая передача, и мотор Феррари взревел от резкого движения, когда автомобиль развернуло на перекрестке. Малфой сбросил вызов и направил машину в совершенно другую сторону. — Мне кажется, нам стоит навестить твою маму и уговорить её поехать. В Лондоне будет неспокойно.