Густые кроны елей стали редеть и просвет серого неба попадался на глаза чаще. А кода заснеженные кусты расступились, взору открылся огромный каменный особняк. Всё ещё такой же серый и внушающий, оплетенный плющом, крепко въевшимся в старый камень. Нарцисса тихо притормозила у кованных ворот, смотря на этого монстра архитектуры из дали. Она прожила здесь практически четыре года и в 1993 уехала в дом Малфоев, как только вышла замуж за Люциуса. Сменила один чужой дом на другой. Но правда была в том, что именно этот особняк за недолгие четыре года стал ближе. И до сих пор, смотря в чёрные очи здания, она чувствовала, что ощущает себя спокойнее именно здесь. Паронормальное явление для человека её содержания и нравов. Динамик на воротном замке зашипел, и хриплый голос отвлёк женщину от воспоминаний, как она много лет назад вот так же смотрела на шпиль на крыше. В тот день дождь лил стеной, и она мало что могла разглядеть, но силуэт здания отпечатался на подкорке сознания. — Что Вам надо? Кто Вы? — охранник явно был не из доброжелателей, которые раздают улыбки на право и на лево. Нарцисса поспешно опустила стекло, впуская поток морозного воздуха в салон и на всякий случай заправила волосы за ухо, демонстрируя свое лицо маленькому глазку камеры. — Меня зовут Нарцисс Малфой, я… — она и договорить не успела, когда замок на воротах щелкнул, и те распахнулись перед ней без лишних вопросов. — Добро пожаловать, — больше не единого комментария. Женщине только и осталось, что поблагодарить пустоту, проезжая дальше. Незнакомый серый автомобиль был припаркован у самого главного входа. Посетители? Это было удивительно, поскольку по последним слухам, что она собирала в доме Малфоев, Том не принимал у себя никого вот уже четвертый год! Было ли это причиной, что именно тогда началась болезнь? Ей было неизвестно, ведь данный пункт биографии самого опасного мафиози Нарцисса, к сожалению, и сама узнала только пару месяцев назад. Сколько ещё всего она упустила? Сколько всего скрыли уже от неё? Какого Тома она готова увидеть сейчас? Вопросы подобно сумасшедшей стае птиц кружили в голове, спутывая сознание. Женщина медленно ступала по заснеженной дорожке, когда её глаза скользили от окна к окну. Ничего. Ни единого движения в доме не было видно. Серый автомобиль уже остыл, а значит, гость был в доме давно. Женщина осмотрела автомобиль со всех сторон, замечая только Лондонские номера. Никаких опознавательных знаков. Может быть, она зря переживает? В конце концов, она пришла сюда по своей личной причине и гости Тома её не должны волновать от слова «Совсем». Уверенно кивнув сама себе, Нарцисса прижала руку к груди снова нащупав под тонким слоем из шарфа и блузки маленький кулон — подарок на восемнадцатилетие. Единственная вещь доказывающая истинную сущность человека, являвшегося монстром для всего мира.
Мадам Помфри привычно кружилась вокруг его кровати, когда Том бессмысленным взглядом изучал тёмный балдахин. Боли стали появляться чаще, а анальгетики уже давно перестали действовать. Холодный пот выступал каждый раз, стоило приступу боли вернуться и сдерживаться не было сил. Агония безумия захватывала разум в свои оковы, заставляя извиваться, впиваться в простыни и кричать. Том ворочался в постели без возможности заснуть, а мадам Помфри стала самым частым гостем его темных покоев. — Это должно помочь, — женщина медленно ввела в капельницу очередной препарат, — Том, ты уверен, что не хочешь в хоспис? Там тебе бы постоянно помогали убрать боль, ты бы смог дышать спокойно. Мужчина на постели хрипло вздохнул и только отрицательно покачал головой. Едва заметно, поскольку любое действие забирало слишком много сил. Он устал. — Никто не должен знать в каком я состоянии. До самого конца, — он постарался открыть глаза шире, чтобы увидеть женщину лучше. Находясь под капельницей, боль исчезала, только вот и сонливость накатывала с такой силой, что контролировать собственное тело казалось невозможным, — Сколько мне осталось, док? Разглядев, как омрачилось лицо женщины, Реддл едко улыбнулся. — Брось, я не идиот и понимаю, что сдохну скоро. Я хочу знать, сколько времени у меня есть, чтобы завершить дела. Помфри не была из тех, кто привык врать пациентам или приукрашивать факты. Но это никогда не было просто. А с Томом — оказалось сложнее вдвойне. — Месяц. Может, чуть больше, — женщина пожала плечами, нахмурившись только сильнее и с волнением смотря в бледное лицо, — Сложно сказать, твоё сердце может просто не выдержать из-за приступов боли. Мне очень жаль, Том, — мадам Помфри понурила голову, сдаваясь в руки истине, которая подтверждала её бессилие. Том столько лет заботился о её семье и сыне, который в подростковом возрасте доставлял уйму проблем. Благодаря Тому её мальчишка вырос, не затесавшись в местные банды, пока его мать в одиночку старалась заработать деньги, сутками торча в больнице. Как бы странно не звучало, но именно босс мафиозного картеля наставил её ребёнка на путь истинный. И когда Тому потребовалось помощь, она не смогла его спасти. Вина тяжким грузом повисла на хрупких плечах, придавив сердце к полу. — Это не твоя вина, Пенелопа. Я натворил много дел в своей жизни. Должно быть, это расплата, — Том снова зашёлся приступом кашля, повернув голову в сторону, чтобы не захлебнуться от возможного потока крови, — Но как бы больно мне сейчас не было, я не сожалею ни об одном дне своей жизни. Так было правильно. От его слов мурашки пошли по коже. Холодный расчёт и жажда крови прозвучали в его голосе настолько отчётливо, что захотелось мгновенно раствориться в воздухе, лишь бы избежать этого мужчину, что даже прикованный к кровати внушал панический страх. Должно быть это был врожденный талант, а может быть люди приобретают этот навык лишь пережив что-то очень страшное. Пенелопа Помфри видела много тайн и секретов в словах Тома Реддла, но ни один из них не могла знать — лишь догадываться. Широкая дверь в спальню щёлкнула, впуская в помещение с задернутыми шторами узкую полоску света. И из этого льющегося, словно река, потока появилась женщина. Мадам Помфри удивлённо оглянулась на незнакомку, осознавая, что видит её впервые. Среднего роста статная блондинка обвела уверенным взглядом комнату, останавливая его лишь на кровати, словно знала, что именно там её ждет хозяин поместья. А Том даже приподнялся на своём месте, не веря собственным глазам. Был ли это мираж или так бы выглядели его личные ворота Рая, куда ему не суждено было попасть. Но на пороге его спальни стояла Нарцисса Малфой во плоти, окружённая светом, словно святыня. И ему впервые захотелось, чтобы дверь не закрывали, а это зрелище было бы последним, что он мог созерцать в своей жизни. Он бы поверил в Бога, создал свою религию и возвёл в звание святыни женщину, что сейчас смотрела на него. Он с радостью поклонялся бы ей, словно алтарю. Сгусток света и энергии чистой жизни были истоком существования Нарциссы Малфой. И именно поэтому, он не имел на неё никакого права. И только поэтому он так к ней относился и любил достаточно сильно, чтобы отпустить. — Цисси, — старое обращение, которое он почти забыл, так легко коснулось языка. Сколько лет он не называл её так? — Здравствуй, Том, — тихий и нежный голос, как песня в саду терновника, о которой она сама любила читать, сидя в его библиотеке много лет назад. Забавное совпадение. Или скорее грустное. Роман Колина Маккалоу «Пою́щие в терно́внике» был одной из тех книг, которые Нарцисса перечитывала не один раз. Как по расписанию, каждые пол года, Том сам мог увидеть, как девушка, будучи тогда ещё такой юной, гуляла по саду за поместьем с книгой в руках или сидела на полу у камина в библиотеке. Прекрасный роман, и волшебная легенда о птице, что пела лишь один раз в жизни. Он не сразу начал за ней наблюдать, она была тихой и совершенно незаметной. Должно быть намеренно избегала его общества изо дня в д