стели без возможности заснуть, а мадам Помфри стала самым частым гостем его темных покоев. — Это должно помочь, — женщина медленно ввела в капельницу очередной препарат, — Том, ты уверен, что не хочешь в хоспис? Там тебе бы постоянно помогали убрать боль, ты бы смог дышать спокойно. Мужчина на постели хрипло вздохнул и только отрицательно покачал головой. Едва заметно, поскольку любое действие забирало слишком много сил. Он устал. — Никто не должен знать в каком я состоянии. До самого конца, — он постарался открыть глаза шире, чтобы увидеть женщину лучше. Находясь под капельницей, боль исчезала, только вот и сонливость накатывала с такой силой, что контролировать собственное тело казалось невозможным, — Сколько мне осталось, док? Разглядев, как омрачилось лицо женщины, Реддл едко улыбнулся. — Брось, я не идиот и понимаю, что сдохну скоро. Я хочу знать, сколько времени у меня есть, чтобы завершить дела. Помфри не была из тех, кто привык врать пациентам или приукрашивать факты. Но это никогда не было просто. А с Томом — оказалось сложнее вдвойне. — Месяц. Может, чуть больше, — женщина пожала плечами, нахмурившись только сильнее и с волнением смотря в бледное лицо, — Сложно сказать, твоё сердце может просто не выдержать из-за приступов боли. Мне очень жаль, Том, — мадам Помфри понурила голову, сдаваясь в руки истине, которая подтверждала её бессилие. Том столько лет заботился о её семье и сыне, который в подростковом возрасте доставлял уйму проблем. Благодаря Тому её мальчишка вырос, не затесавшись в местные банды, пока его мать в одиночку старалась заработать деньги, сутками торча в больнице. Как бы странно не звучало, но именно босс мафиозного картеля наставил её ребёнка на путь истинный. И когда Тому потребовалось помощь, она не смогла его спасти. Вина тяжким грузом повисла на хрупких плечах, придавив сердце к полу. — Это не твоя вина, Пенелопа. Я натворил много дел в своей жизни. Должно быть, это расплата, — Том снова зашёлся приступом кашля, повернув голову в сторону, чтобы не захлебнуться от возможного потока крови, — Но как бы больно мне сейчас не было, я не сожалею ни об одном дне своей жизни. Так было правильно. От его слов мурашки пошли по коже. Холодный расчёт и жажда крови прозвучали в его голосе настолько отчётливо, что захотелось мгновенно раствориться в воздухе, лишь бы избежать этого мужчину, что даже прикованный к кровати внушал панический страх. Должно быть это был врожденный талант, а может быть люди приобретают этот навык лишь пережив что-то очень страшное. Пенелопа Помфри видела много тайн и секретов в словах Тома Реддла, но ни один из них не могла знать — лишь догадываться. Широкая дверь в спальню щёлкнула, впуская в помещение с задернутыми шторами узкую полоску света. И из этого льющегося, словно река, потока появилась женщина. Мадам Помфри удивлённо оглянулась на незнакомку, осознавая, что видит её впервые. Среднего роста статная блондинка обвела уверенным взглядом комнату, останавливая его лишь на кровати, словно знала, что именно там её ждет хозяин поместья. А Том даже приподнялся на своём месте, не веря собственным глазам. Был ли это мираж или так бы выглядели его личные ворота Рая, куда ему не суждено было попасть. Но на пороге его спальни стояла Нарцисса Малфой во плоти, окружённая светом, словно святыня. И ему впервые захотелось, чтобы дверь не закрывали, а это зрелище было бы последним, что он мог созерцать в своей жизни. Он бы поверил в Бога, создал свою религию и возвёл в звание святыни женщину, что сейчас смотрела на него. Он с радостью поклонялся бы ей, словно алтарю. Сгусток света и энергии чистой жизни были истоком существования Нарциссы Малфой. И именно поэтому, он не имел на неё никакого права. И только поэтому он так к ней относился и любил достаточно сильно, чтобы отпустить. — Цисси, — старое обращение, которое он почти забыл, так легко коснулось языка. Сколько лет он не называл её так? — Здравствуй, Том, — тихий и нежный голос, как песня в саду терновника, о которой она сама любила читать, сидя в его библиотеке много лет назад. Забавное совпадение. Или скорее грустное. Роман Колина Маккалоу «Пою́щие в терно́внике» был одной из тех книг, которые Нарцисса перечитывала не один раз. Как по расписанию, каждые пол года, Том сам мог увидеть, как девушка, будучи тогда ещё такой юной, гуляла по саду за поместьем с книгой в руках или сидела на полу у камина в библиотеке. Прекрасный роман, и волшебная легенда о птице, что пела лишь один раз в жизни. Он не сразу начал за ней наблюдать, она была тихой и совершенно незаметной. Должно быть намеренно избегала его общества изо дня в день с самого первого мгновения, как переступила порог. Ей было пятнадцать, а ему — двадцать шесть: слишком большая разница, чтобы появилось хоть какое-то взаимоотношение. Избегание и тотальный игнор. Он давал ей опеку, в то время, как она совершенно не мешала своим существованием — это было практически идеально, в отличие от Беллатрисы, что ступала по пятам. Одержимость старшей сестры была легко управляема и выгодна. Ему ничего не стоило взять наивную девочку под свои крыло и контроль, чтобы изваять из неё настоящее произведение темного искусства. А Нарцисса? Как бы это парадоксально не звучало, после более близкого общения с ней, Нарциссу захотелось уберечь. Спрятать от темного мира и сохранить ту первозданную чистоту её души. Не запятнать и уберечь от себя самого. Будучи сейчас настоящей леди, Нарцисса Малфой сделала пару шагов в комнату, всё ещё придерживая дверь рукой в черной перчатке. В её глазах блестели слезы, или так играла его фантазия. Но Тому до невыносимой жажды захотелось стереть эту влагу. Никогда. Никогда ему не хотелось, чтобы эта женщина плакала. Особенно из-за него. — Думаю, что момент нашего разговора настал. И откладывать его не имеет смысла. — Мадам Помфри, позвольте? Я бы хотел поговорить… с моей гостей. Наедине. Женщина только согласно кивнула, собирая свои препараты обратно в чемоданчик и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Нарцисса, подобно лебедю, проплыла по его спальне, изучая окружение своим внимательным взглядом. Было ли ей тяжело смотреть на него в таком состоянии? Тому хотелось бы верить, что именно из-за этого она избегала смотреть на него. Он совершил много ошибок. Он пошёл на многие жертвы. И самая большая жертва его жизни была связана с этой женщиной, когда он заставил её выйти замуж за другого. Идиот Малфой бы никогда не догадался, что был лишь прикрытием. Удобным ходом, который бы обеспечил безопасность Нарциссе и сохранил деньги его семьи в деле. Потому что Нарцисса никогда бы не оставила Тома. Она одна знала его секреты, те самые, о которых не знал никто и никогда. Она одна знала тайну, которая должна была уйти с ним в могилу. И она одна пообещала ему когда-то помочь со всем его делом. — Ты не должна была приезжать сюда. Забыла, что я тебе запретил? Женщина едва заметно улыбнулась, остановившись у круглого столика у самого окна. Изящная ваза на нём привлекла её внимание, когда она коснулась нежных лепестков цветов. Пушистый букет бледно-лиловых роз, куст которой она сама посадила в первую весну своего пребывания здесь, благоухал своим ароматом. Длинные пальцы женщины коснулись нежных лепестков, с улыбкой на лице она изучала растения. Видимо, ей тяжело было поверить в то, что он сохранил её маленький розарий. А ведь когда-то сорт этих роз привёз сам Том, по её маленькой просьбе после их первого дружелюбного разговора. — Ты их сохранил… — тихо и с тоской протянула она. В доме Малфоев Нарцисса так же разбила зимний сад, ухаживала за ним время от времени, хотя в последнее время им чаще занимались служащие. Но там не было таких роз. Ей не хотелось напоминать себе лишний раз о тех редких, но удивительных моментах, которые она провела с Томом. Они разговаривали обо всем: возвышенном и земном, невинном и испорченном, о прошлом и о будущем. Первое впечаатление было обманчивым, когда она узнала его ближе, ожидая каждого выходного, чтобы урвать себе те пол часа диалога наедине. — Я не мог поступить иначе. Ты их посадила. Это единственное, что у меня от тебя осталось. — Заткнись, Том, — оборвала она, даже не обернувшись. Её голос дрогнул, словно надломившись, подобно тонкому стебельку цветка, который так легко поранить, — Не тебе меня винить в этом. Это был твой выбор и приказ. Ему нечем было парировать. Права, как и всегда. А поэтому Тому только и осталось, что сжать губы в тонкую линию. Из-за капельницы его всё с той же силой клонило в сон, и рассмотреть Нарциссу полностью не получалось. Это злило его не на шутку. Тем временем, она продолжила: — Я столько лет молчала и хранила твои секреты ото всех. Твои папки, файлы — берегла под страхом собственного провала! И ради чего? Чтобы ты подставил моего сына?! — она резко обернулась, блеснув глазами ярче прежнего. Это была злость. Однозначно она самая. Том наконец-то понял это. Что ж, она имела на это право. — Цисси… — Замолчи, — женщина устала сжала виски и прикрыла глаза, а одинокая слеза скатилась по щеке. Нарцисса поторопилась избавиться от этой улики мгновенно, — Я пришла поговорить с тобой. — она в несколько шагов преодолела разделявшее их расстояние и склонился над мужчиной в постели. Поток воздуха, что она принесла за собой, ока