ень с самого первого мгновения, как переступила порог. Ей было пятнадцать, а ему — двадцать шесть: слишком большая разница, чтобы появилось хоть какое-то взаимоотношение. Избегание и тотальный игнор. Он давал ей опеку, в то время, как она совершенно не мешала своим существованием — это было практически идеально, в отличие от Беллатрисы, что ступала по пятам. Одержимость старшей сестры была легко управляема и выгодна. Ему ничего не стоило взять наивную девочку под свои крыло и контроль, чтобы изваять из неё настоящее произведение темного искусства. А Нарцисса? Как бы это парадоксально не звучало, после более близкого общения с ней, Нарциссу захотелось уберечь. Спрятать от темного мира и сохранить ту первозданную чистоту её души. Не запятнать и уберечь от себя самого. Будучи сейчас настоящей леди, Нарцисса Малфой сделала пару шагов в комнату, всё ещё придерживая дверь рукой в черной перчатке. В её глазах блестели слезы, или так играла его фантазия. Но Тому до невыносимой жажды захотелось стереть эту влагу. Никогда. Никогда ему не хотелось, чтобы эта женщина плакала. Особенно из-за него. — Думаю, что момент нашего разговора настал. И откладывать его не имеет смысла. — Мадам Помфри, позвольте? Я бы хотел поговорить… с моей гостей. Наедине. Женщина только согласно кивнула, собирая свои препараты обратно в чемоданчик и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Нарцисса, подобно лебедю, проплыла по его спальне, изучая окружение своим внимательным взглядом. Было ли ей тяжело смотреть на него в таком состоянии? Тому хотелось бы верить, что именно из-за этого она избегала смотреть на него. Он совершил много ошибок. Он пошёл на многие жертвы. И самая большая жертва его жизни была связана с этой женщиной, когда он заставил её выйти замуж за другого. Идиот Малфой бы никогда не догадался, что был лишь прикрытием. Удобным ходом, который бы обеспечил безопасность Нарциссе и сохранил деньги его семьи в деле. Потому что Нарцисса никогда бы не оставила Тома. Она одна знала его секреты, те самые, о которых не знал никто и никогда. Она одна знала тайну, которая должна была уйти с ним в могилу. И она одна пообещала ему когда-то помочь со всем его делом. — Ты не должна была приезжать сюда. Забыла, что я тебе запретил? Женщина едва заметно улыбнулась, остановившись у круглого столика у самого окна. Изящная ваза на нём привлекла её внимание, когда она коснулась нежных лепестков цветов. Пушистый букет бледно-лиловых роз, куст которой она сама посадила в первую весну своего пребывания здесь, благоухал своим ароматом. Длинные пальцы женщины коснулись нежных лепестков, с улыбкой на лице она изучала растения. Видимо, ей тяжело было поверить в то, что он сохранил её маленький розарий. А ведь когда-то сорт этих роз привёз сам Том, по её маленькой просьбе после их первого дружелюбного разговора. — Ты их сохранил… — тихо и с тоской протянула она. В доме Малфоев Нарцисса так же разбила зимний сад, ухаживала за ним время от времени, хотя в последнее время им чаще занимались служащие. Но там не было таких роз. Ей не хотелось напоминать себе лишний раз о тех редких, но удивительных моментах, которые она провела с Томом. Они разговаривали обо всем: возвышенном и земном, невинном и испорченном, о прошлом и о будущем. Первое впечаатление было обманчивым, когда она узнала его ближе, ожидая каждого выходного, чтобы урвать себе те пол часа диалога наедине. — Я не мог поступить иначе. Ты их посадила. Это единственное, что у меня от тебя осталось. — Заткнись, Том, — оборвала она, даже не обернувшись. Её голос дрогнул, словно надломившись, подобно тонкому стебельку цветка, который так легко поранить, — Не тебе меня винить в этом. Это был твой выбор и приказ. Ему нечем было парировать. Права, как и всегда. А поэтому Тому только и осталось, что сжать губы в тонкую линию. Из-за капельницы его всё с той же силой клонило в сон, и рассмотреть Нарциссу полностью не получалось. Это злило его не на шутку. Тем временем, она продолжила: — Я столько лет молчала и хранила твои секреты ото всех. Твои папки, файлы — берегла под страхом собственного провала! И ради чего? Чтобы ты подставил моего сына?! — она резко обернулась, блеснув глазами ярче прежнего. Это была злость. Однозначно она самая. Том наконец-то понял это. Что ж, она имела на это право. — Цисси… — Замолчи, — женщина устала сжала виски и прикрыла глаза, а одинокая слеза скатилась по щеке. Нарцисса поторопилась избавиться от этой улики мгновенно, — Я пришла поговорить с тобой. — она в несколько шагов преодолела разделявшее их расстояние и склонился над мужчиной в постели. Поток воздуха, что она принесла за собой, окатил его лицо давно забытым ароматом. Розы. Она пахла точно так же как и цветы, которые любила. Нарцисса склонилась ниже, словно слыша его внутреннее желание разглядеть лучше. И он наконец-то увидел. Он увидел всё! Все те годы, что безвозвратно прошли мимо, её страдания и боль, поселившиеся в душе, её страхи — все это отпечаталось в морщинках, усталых глазах, в чуть опустившихся уголках губ. Та временная пропасть, что они провели порознь навечно запечатлелась на её лице. Да и он сам не похорошел. Напротив. Он умирает. Уже почти живой труп. А она останется здесь, все ещё жива и прекрасна. — Прости меня. Я не хотел ломать твою жизнь. Я был не прав, отправляя тебя к нему. Я не должен был… Уголок её губ слабо дрогнул. — Это в прошлом, Том, — её горячие пальцы коснулись холодной щеки, заставляя замолчать. Она успокаивала его даже сейчас, — Я сама согласилась на это. Но сейчас, я не согласна поставить на кон своего сына. Это твоё дело. Твоя месть. Не впутывай сюда Драко. Не смей. — твердо приказала она, резко выпрямившись. Она достала из внутреннего кармана своего пальто старый толстый конверт и положила его на соседнюю подушку. — Здесь все твои доказательства. Твоя правда, которую ты скрыл ото всех и которую я хранила для тебя все эти годы. Забирай её и убирайся из жизни моего сына. Оставь его в покое. Ради всего святого! Ради того, что было между нами. Ради той памяти, я умоляю тебя, останься хорошим человеком в моих глазах, Том! Её губы задрожали. Она думала, что сможет сдержаться, но было невыносимо видеть его таким. Слезы брызнули из глаз, и сила покинула ноги, заставляя сесть на постель. Легкие скрутило металом, когда рыдания стянули тугим кольцом грудную клетку. Женщина вся сжалась, спрятав лицо в своих ладонях. Один господь знал, как она устала от обмана, как устала притворяться глупой и неведающей истину. Том затеял свою игру отмщения, когда она была ещё ребенком! Так какого черта последствия этой игры так душат её?! Слабые и едва различимые прикосновения к волосам отправили электрический ток по телу, но когда прохладные пальцы коснулись её рук, Нарцисса невольно подняла глаза, встречаясь с отчаянием в потускневшем взгляде. Там больше не было столько живой тьмы, сколько она видела раньше, больше не было той пугающей жажды. Сейчас, в этой темноте зрачков она могла видеть только раскаяние. — Иди сюда, — всего одна фраза шёпотом, которой ей было достаточно, чтобы поддаться голосу и упасть в объятия, о которых пыталась забыть уже больше двадцати лет. Но всё было тщетно. Влюбленная в Тома Реддла школьница никогда не покидала её души. Глупая, наивная, невинная и раненная — Нарцисса Малфой чувствовала, что сама превращается в ту птицу из легенды, что насаживалась на шип шиповника, готовая взвыть своей самой прекрасной песней. Её последней песней, которой должно стать спасение сына.