Сириус Блек сидел в кабинете офиса, просматривая очередную стопку документов, когда часы пробили полночь. Рождество был семейным праздником, только вот этой самой семьи у него уже давным давно не было. Такое случается, когда ты рождаешься в не самой благополучной атмосфере и районе. Он бы мог их спасти от ужасной участи, но сложно спасать людей, которые не хотят своего спасения. Открыв нижний ящик, он достал небольшую бутылку с виски и единственный стакан, наливая себе совсем чуть-чуть. Ужасный праздник, впрочим, как и всегда. — С Рождеством меня, — хрипнул агент, поднимая бокал в пустоту, но не успел сделать и глотка, когда стук потревожил его покой, а в дверях показался друг. Люпин с усмешкой смотрел на друга, словно со снисхождением отмечая момент едва заметной слабости. — Ты же ненавидишь праздники в одиночестве. Может, стоит пойти уже домой? Выпьем по бокалу вместе, может, даже погреем ту жуткую пищу, что обычно готовят в микроволновке и которую ты так любишь? — Лунатик? Римус только закатил глаза: — Я же просил, не называть меня так больше. Поднимай свой зад, Блек. Я второй раз звать в гости не буду. Всё такой же вредный и ворчащий Римус вызвал улыбку на лице агента. Блек без лишних вопросов закинул ту маленькую порцию виски в рот и бросив на столе все документы так, как те и лежали (священная закономерность его личного хаоса), поторопился на выход, захватывая с собой курту. — Подожди меня, ты задница!
Драко сидел в гостиной за барной стойкой, а перед ним в хаотичном порядке лежали десятки листов: страницы и вырезки из газет, показания тех и иных преступников, что ему прислал недавно Сириус, в надежде, что Драко сможет найти то, что не заметили агенты, ввиду своей принадлежности к самому сердцу мафиозной семьи — он читал это снова и снова, постукивая кубиками льда в бокале с алкоголем. Голова уже закипала, но он все равно так и не мог понять несколько связей. Если быть точнее, то некоторые доказательства появились из неоткуда, ломая мафиозную среду в той или иной стороне. И это было очень странно. Ещё и эти мысли о том, про Гермиону уже знают. Парень оглянулся на дверь своей спальни, где девушка должна была уже спать и видеть десятый сон, но к его удивлению, та тихо открылась, и Гермиона явила себя его взору в новенькой пижаме. Нежный синий атлас потрясающе контрастировал на фоне её молочной кожи. Взгляд привлекли теплые носки с изображением оленей, и это заставило его усмехнуться от мысли, что ребенок все ещё жил глубоко в душе этой девушки, даже после всего, что ей пришлось увидеть и пережить. — Почему ты ещё не спишь? Уже поздно, — заметил он, тут же откладывая свои дела чуть в сторону. Грейнджер долго думала, даже слишком, даже для неё самой. Но сейчас она окончательно приняла для себя решение. Подойдя к парню, она просто молча обняла его, уткнувшись носом в плечо. Рядом с Драко было спокойно. В его руках было тихо. Рядом с Малфоем она могла быть сильной. — С Рождеством, Драко. Полночь наступила. Малфой, сначала удивленный таким поведением, опасаясь очередных страданий со стороны девушки, сразу расслабился и обнял в ответ, утягивая девушку к себе на колени. Одна мысли о том, что она пострадает, внушала в него ужас. И поэтому он мысленно поклялся себе сделать всё, чтобы спасти её. — Счастливого Рождества, Гермиона.
Глава 36. Wicked Game
Примечания:
*Болгарский лев - денежная единица Болгарии, содержит 100 стотинок. Примерное отношение к рублю 1:45,57. Проще говоря, один болгарский лев = 45,5 рублей.
Звон магнитного замка, когда система запора отключалась всего на доли секунды, ударил по ушам. Виктор с опаской покосился на полицейского, сопровождающего его в комнату переговоров, мысленно сравнивая звук замка с баржами в порту Варна. Он помнил хорошо времена своего детства, когда гулял с матерью по парку Приморски на материковой части Бьёркезунд Финского залива, откуда открывался отличный вид на порт и грузовые корабли, приплывающие в его страну и отправляющие грузы по Черному морю. Тогда его мир ещё был спокоен. Тогда он ещё был уверен в том, кем являлся и кем хотел стать. Виктор мечтал быть моряком, капитаном дальнего плавания и ходить по морским просторам на такой же огромной барже, бороздя водные просторы. К сожалению, выбор будущего был не в его власти, так как его выбрали за него ещё при рождении. Морские баржи, которыми он так восхищался в детстве, оказались ничем иным, как лёгким способом перевозить товар контрабандой и отмывать лев* сотнями тысяч! А иногда и миллионами. Отец рано и довольно ясно дал понять, чем для него был родной сын: посыльный и мальчик на побегушках, который не был приметным в толпе простых людей. Болгарская мафия не любила светиться, но так получалось, что их всегда и везде могли узнать. В то время, как Виктор, будучи ещё подростком, не производил дурного впечатления. Он всегда хотел быть хорошим и послушным сыном. Не нарушал правила и выполнял приказы, но вот ответной любви никогда не получал. Родительское внимание от отца исчезло, как только ему стукнуло пять, а к восьми годам он потерял и мать. Поэтому оставленный и брошенный, смерть матери была не в счет, Виктор понимал, что всегда будет искать в окружающих людях ответ. Ему нужен был наставник, кто поддержал бы его, кто одобрил бы, кто-то, кто смог бы заменить отца. И так было странно, что этим человеком стал для него иностранец, попавший в их среду совершенно случайно. — Двадцать минут, — полицейский открыл последнюю дверь, впуская парня в небольшую комнату. Серые стены и низкий потолок морально давили на психику. Виктор прошёл к единственному стулу, стоящему напротив узкой столешницы. Полоска света от окна, скованного железными решетками, рефлексировал на прозрачной перегородке, которая показывала точно такую же комнату, где его уже ожидали. Крам снял трубку со стены и сел напротив мужчины. — Здравствуйте, Адам. — Привет, Виктор. Рад, что ты пришёл. Тебя прислал отец? — Адам Грейнджер криво улыбнулся, приветствуя знакомого. В его глазах читалась усталость и боль, но Виктор не мог с уверенностью назвать причину этим чувствам. Был ли он вообще когда-либо и в чем-то прав? В последнее время каждое убеждение ставилось под сомнение. — Нет. Я сам пришел, когда узнал. Зачем вы это сделали? Зачем сдались? Отец будет в бешенстве, когда узнает. Если ещё не узнал. Адам Грейнджер, мужчина с уникальным мышлением и по настоящему искренними чувствами, устало вздохнул, растирая заросший щетиной подбородок. Сейчас он больше напоминал бездомного, пойманного на краже, чем передового ученого, сдавшегося за распространение наркотиков через границу. — Это было необходимо. Все шестерки сейчас мрут, как мухи, разве ты не видишь? Даже Крауч не выходит на связь, не пытается мне отомстить, тебе не кажется, что это странным? — Адам заискивающе оглянулся, словно опасаясь, что его услышат и придвинулся ближе к стеклу, — Здесь мне будет безопаснее, копы легко поверят в то, что я жертва обстоятельств, а несколько лет заключения сохранят мне жизнь. Но моя девочка всё ещё будет под ударом. Она ещё встречается с тем белобрысым ублюдком? Ты следишь за ней? Крам не мог скрыть своего неудовлетворения от этих слов, но согласно кивнул: — Это не так то просто. Он сейчас забрал её к себе. Его дом — неприступная крепость. Я могу лишь ждать, пока она выйдет от туда. Кстати, вчера Гермиона ходила по магазинам с матерью Малфоя. Похоже, она довольно тесно вошла в семью. Мистер Грейнджер недовольно нахмурился, сжимая кулаки от кипящей ярости. Мальчишка Малфоя ему не нравился, с самого первого взгляда, когда он его увидел и ещё не догадывался о том, к какой семье тот принадлежит. Уже тогда этот блондинчик показался ему двуличной сволочью. А узнать, что он происходил из семьи, что управляла главным картелем! Не такой судьбы он хотел для Гермионы, совершенно не такой. Судьба — безжалостная сука, что подкидывала такие совпадения, которые казались истинным злым роком. Стать причиной смерти Альбуса Адам совершенно не желал. Но раз уж сложилась так его судьба, он старался сделать все, чтобы эта информация не вышла на свободу. Столько лет охранять свою главную тайну, чтобы быть вынужденным выдать её в такой неподходящий момент. Такая жуткая несправедливость. Все эти годы он положил на то, чтобы подобраться ближе. И вот, когда до дела Реддла оставалось всего несколько шагов, всё пошло ко дну. Конечно, себя Адам потопил сам, но это был лишь шаг спасения собственной жизни, когда вся организация трещала по швам, а трупы мелких дельцов находили повсюду. Кто-то со стороны Реддла начал зачистку, Адам давно догадывался. По ту сторону что-то знали. Развалить империю Тома Реддла, занять его место — розовая мечта отца Виктора, озвученная сотни, а то и тысячи раз. Крауч так удачно свел их всех вместе, даже сам того не подозревая. Не то, чтобы Адам ненавидел Тома Реддла, просто он не любил фальшивок. А Том Реддл был фальшивкой с головы и до кончиков пальцев на ногах. Лицемер, рассчитывающий обмануть всех, считающий, что он может купить молчание всех людей, кто знал его до того, как он стал Реддлом. Смешно до колик! — Пока что