отмывать лев* сотнями тысяч! А иногда и миллионами. Отец рано и довольно ясно дал понять, чем для него был родной сын: посыльный и мальчик на побегушках, который не был приметным в толпе простых людей. Болгарская мафия не любила светиться, но так получалось, что их всегда и везде могли узнать. В то время, как Виктор, будучи ещё подростком, не производил дурного впечатления. Он всегда хотел быть хорошим и послушным сыном. Не нарушал правила и выполнял приказы, но вот ответной любви никогда не получал. Родительское внимание от отца исчезло, как только ему стукнуло пять, а к восьми годам он потерял и мать. Поэтому оставленный и брошенный, смерть матери была не в счет, Виктор понимал, что всегда будет искать в окружающих людях ответ. Ему нужен был наставник, кто поддержал бы его, кто одобрил бы, кто-то, кто смог бы заменить отца. И так было странно, что этим человеком стал для него иностранец, попавший в их среду совершенно случайно. — Двадцать минут, — полицейский открыл последнюю дверь, впуская парня в небольшую комнату. Серые стены и низкий потолок морально давили на психику. Виктор прошёл к единственному стулу, стоящему напротив узкой столешницы. Полоска света от окна, скованного железными решетками, рефлексировал на прозрачной перегородке, которая показывала точно такую же комнату, где его уже ожидали. Крам снял трубку со стены и сел напротив мужчины. — Здравствуйте, Адам. — Привет, Виктор. Рад, что ты пришёл. Тебя прислал отец? — Адам Грейнджер криво улыбнулся, приветствуя знакомого. В его глазах читалась усталость и боль, но Виктор не мог с уверенностью назвать причину этим чувствам. Был ли он вообще когда-либо и в чем-то прав? В последнее время каждое убеждение ставилось под сомнение. — Нет. Я сам пришел, когда узнал. Зачем вы это сделали? Зачем сдались? Отец будет в бешенстве, когда узнает. Если ещё не узнал. Адам Грейнджер, мужчина с уникальным мышлением и по настоящему искренними чувствами, устало вздохнул, растирая заросший щетиной подбородок. Сейчас он больше напоминал бездомного, пойманного на краже, чем передового ученого, сдавшегося за распространение наркотиков через границу. — Это было необходимо. Все шестерки сейчас мрут, как мухи, разве ты не видишь? Даже Крауч не выходит на связь, не пытается мне отомстить, тебе не кажется, что это странным? — Адам заискивающе оглянулся, словно опасаясь, что его услышат и придвинулся ближе к стеклу, — Здесь мне будет безопаснее, копы легко поверят в то, что я жертва обстоятельств, а несколько лет заключения сохранят мне жизнь. Но моя девочка всё ещё будет под ударом. Она ещё встречается с тем белобрысым ублюдком? Ты следишь за ней? Крам не мог скрыть своего неудовлетворения от этих слов, но согласно кивнул: — Это не так то просто. Он сейчас забрал её к себе. Его дом — неприступная крепость. Я могу лишь ждать, пока она выйдет от туда. Кстати, вчера Гермиона ходила по магазинам с матерью Малфоя. Похоже, она довольно тесно вошла в семью. Мистер Грейнджер недовольно нахмурился, сжимая кулаки от кипящей ярости. Мальчишка Малфоя ему не нравился, с самого первого взгляда, когда он его увидел и ещё не догадывался о том, к какой семье тот принадлежит. Уже тогда этот блондинчик показался ему двуличной сволочью. А узнать, что он происходил из семьи, что управляла главным картелем! Не такой судьбы он хотел для Гермионы, совершенно не такой. Судьба — безжалостная сука, что подкидывала такие совпадения, которые казались истинным злым роком. Стать причиной смерти Альбуса Адам совершенно не желал. Но раз уж сложилась так его судьба, он старался сделать все, чтобы эта информация не вышла на свободу. Столько лет охранять свою главную тайну, чтобы быть вынужденным выдать её в такой неподходящий момент. Такая жуткая несправедливость. Все эти годы он положил на то, чтобы подобраться ближе. И вот, когда до дела Реддла оставалось всего несколько шагов, всё пошло ко дну. Конечно, себя Адам потопил сам, но это был лишь шаг спасения собственной жизни, когда вся организация трещала по швам, а трупы мелких дельцов находили повсюду. Кто-то со стороны Реддла начал зачистку, Адам давно догадывался. По ту сторону что-то знали. Развалить империю Тома Реддла, занять его место — розовая мечта отца Виктора, озвученная сотни, а то и тысячи раз. Крауч так удачно свел их всех вместе, даже сам того не подозревая. Не то, чтобы Адам ненавидел Тома Реддла, просто он не любил фальшивок. А Том Реддл был фальшивкой с головы и до кончиков пальцев на ногах. Лицемер, рассчитывающий обмануть всех, считающий, что он может купить молчание всех людей, кто знал его до того, как он стал Реддлом. Смешно до колик! — Пока что, пусть будет так. Но не спускай с неё глаз. Гермиона ещё не скоро простит меня. — Что на счёт обвинений? — Виктор глотал каждое слово, своего наставника, словно губка. Он всегда уважал Адама, больше, чем родного отца. И поэтому всегда стремился помочь ему, даже если это шло против слов отца, который сейчас приказал оставить Грейнджер в покое. Адам слабо хмыкнул, откинувшись на стуле назад: — Меня будут судить. Пусть всё идёт своим чередом. Копы проглатили все мои слова, в их глазах — я невинная овечка. Так что срок не будет слишком уж большим. Самое главное сейчас — уберечь Гермиону от лишнего влияния. Я не знаю, уедет ли она в Америку по программе защиты свидетелей, поэтому хочу быть уверен, что ты последуешь за ней в любом случае. — Конечно, Адам, можете на меня рассчитывать. — Спасибо, сынок. Ты был бы куда более лучше партией для моей девочки, но она так своевольна… — Все будет хорошо, сэр.