оенный непонятно для каких нужд, сейчас пришёлся как раз кстати. Отделанные тёмным деревом стены изоливровали его от внешнего мира, большое окно, позволяло видеть панораму города, где единственными источниками света были редкие фонари. На обратной стороне от центра города картина выглядела не так радужно и презентабильно, как все привыкли видеть город. Мрачно, темно, как в его будущем. Делая небольшие глотки кофе, Драко изучал дело за делом, пролистывал страницу за страницей, стараясь заранее ознакомиться со всеми людьми, с кем ему придется столкнуться или кого уже устранили. Ему предстояло очень многое запомнить. Его новая жизнь обещала быть иной, и осознание, что ему придётся поступить своими принципами, сжирало Драко изнутри. Он нашёл маленькую записку в блокноте Реддла довольно скоро, она выпала на стол, когда он доставал записную книжку из портмоне. И драко был приятно удивлён, найдя кодекс самого Тома Реддла. " • не использовать в делах детей и подростков; • не продавать наркотики несовершеннолетним; • отказаться от героина • не торговать людьми " Всего несколько строчек, которые показывали ту малую часть человечности, которую Реддл так старательно ото всех прятал. Как жаль, что каждый из этих пунктов он не смог выполнить в полной мере. Вспоминая притон Беллатрисы, Драко с лёгкостью мог представить там и героин, и несовершеннолетних, и людское рабство. И к сожалению строго запретить это его сумасшедшей тётке Реддл не мог. Он не мог позволить себе провалиться после убийства Дамблдора. После стольких лет в деле, ему пришлось совершать преступления, пришлось поступать своими принципами и нарушать собственный кодекс. Интересно, за такие поступки, какое место ему уготовлено по ту сторону? Драко всегда считал, что Реддл попадёт в Ад. А может, у него будут смягчающие обстоятельства? Или все же кровати месть за брата не будет являться оправданием? Он услышал шаркающие шаги где-то через пару часов. Радуясь тому, что не сделал звуковую изоляцию от внешних шумов, успеваю спрятать папки и блокнот в последний момент в верхний ящик стола. Заспанная и помятая после сна Гермиона появилась на пороге кабинета, не скрывая собственного интереса. За всё время, что он провела в квартире Малфоя, побывать в этой комнате ей не удавалось. Да и говоря откровенно, она даже не замечала этой двери в самом углу гостиной. Сейчас она увидела её лишь из-за света, что лился из узкой щелочки под дверью. Девушка куталась в одеяло, как маленький ребенок, щурясь от слишком резкой перемены освещения. — Драко? Почему ты не спишь? — девушка устало потерла глаз и снова прищурилась, стараясь рассмотреть окружение, но наткнувшись коленом на небольшой диван, чуть не упала на него. Малфой неосознанно дернулся вперед, рефлекторно желая поймать, осознавая, что девушка пришла без очков, а линзы сняла ещё перед тем, как заснула. Он вышел из-за стола, предусмотрительно закрыв ноутбук, перехватывая Грейнджер заранее, надеясь, что так она не покалечит себя окончательно. — Тоже самое хотел спросить у тебя. Мне не спало, я не хотел тебя тревожить. Гермиона, сначала податливо следующая к выходу, резко остановилась, развернувшись в настойчивых руках, и заглянула в лицо парня, словно надеясь увидеть там ответы на неозвученные вопросы. Она чувствовала это. Драко изводил себя, его рвало изнутри, но эта его постоянная спокойная и сдержанная маска уже прикипела к его лицу, не выдавая секретов. Гермиона пыталась выудить правду, пыталась предполагать. Но чертов Малфой был словно шпион-разведчик: замечал всё и никогда не выдавал своей истины. — Что там произошло? — осмелилась спросить она напрямую. Малфой замер, его рука замерла в сантиметре от плеча девушки, но он быстро взял себя в руки. — Ничего из того, что я бы не ожидал. Гермиона, все будет хорошо. Это был просто разговор, — он постарался отмахнуться от всех подозрений, как от назойливой мухи. Он ещё не знал, что будет делать, как поступит. Что точно Драко осознавал, так это необходимость сделать Гермионе достаточно больно, чтобы ей не захотелось вернуться. И идей пока что не возникало. Он слышал, как за спиной тикали часы на книжной полке, и ему очень хотелось оглянуться, чтобы посмотреть на это. Как время несется вперед и приближает его к неминуемому взрыву. Захотелось закричать на часы, чтобы те прекратили вести счет так громко! Это было выше его сил, терпеть всё без единой эмоции. И к великому сожалению, Гермиона видела те редкие «утечки информации», которые он старался похоронить глубоко внутри. — Разговор, после которого ты сам не свой и спать не можешь? Драко, ты же знаешь, что можешь доверять мне. Мы вместе в одной лодке, забыл? Ты можешь доверить мне правду, какой бы она не была, я выдержу, — тонкие пальцы легли на его щеку, в нежном прикосновении ободряя и тем самым забивая очередной гвоздь в крышку гроба его самообладания, — Рядом с тобой, я смогу выдержать все, что уготовил нам этот случай. Так что же тебя беспокоит? Возможно, так ощущает себя человек, который давится собственной кровью. Захлебываясь в потоке боли и соленой жижи, от которой сводит желудок и темнеет в глазах. Малфой заставил себя остановить это прикосновение, перехватив тонкую ладонь и мягко её сжав, опустил. — Не бери в голову, правда. Моя бессонница никак с этим не связана. А тебе лучше отдохнуть, ты очень перенервничала сегодня. Пойдем. Он понимал, что фактически выставляет девушку за дверь. Сопровождая Гермиону обратно в спальню, Драко следил, чтобы та снова не оступилась из-за слишком длинного одеяла или своего плохого зрения. Он помог Грейнджер устроиться на постели, укрывая одеялом, как маленького ребенка, присел с края, позволяя себе маленькую слабость. Её волосы были как всегда хаотичны — истинный хаос в его живом воплощении. И это восхищало его до трепета и остановившегося дыхания. Путая пальцы в этих локонах, поправляя их и заправляя за небольшое ушко, он чувствовал, как его сердце успокаивается, как время перестает быть таким громким, и раны внутри затягиваются. Мысленно Малфой сравнивал Грейнджер с Рапунцель из мультика, и ему очень легко было представить её со сковородой наперевес. Парень не сдержал улыбки, осознавая, что эта сумасшедшая могла бы пойти на мафию даже с кухонной утварью, поскольку в истинном предназначении кухонных предметов посуды Гермина разбиралась крайне плохо и пользоваться ими совершенно не умела. А вот размахивать сковородой и угрожать отбить кому-то голову — у неё бы отлично получилось. Девушка сладко зевнула, устраиваясь на боку. Её веки быстро тяжелели, пока Малфой гладил её по волосам, однако, Гермиона всё равно придвинулась ближе, обнимая парня за колено и уткнулась носом в его бедро. — Я люблю тебя… -тихо, едва различимо. Этот тихий лепет потонул в судорожном вдохе, невольно сорвавшемся с его губ. Одна фраза, прозвучавшая тише шепота, сейчас делала всё только сложнее. Драко нервно сглотнул, опуская взгляд на девушку, что уже сопела, провалившись в сон, так и продолжая обнимать его колено. Головокружение сменилось тошнотой, и очень захотелось плюнуть на всё, украсть её и исчезнуть. Испариться с радаров всего мира, и пусть всё горит синим пламенем! Драко едва сдержал рвущийся наружу стон, устало растирая лицо. Ему нужно оборвать всё как можно быстрее, найти способ, придумать план, и разорвать эту связь, пока не стало слишком поздно… для неё. Хотя бы один из них должен выйти из игры невредимым.