Глава 39. Be Somebody
Солнце было редким гостем в их краях в это время года. Однако, сегодня небесное светило решило навестить их во второй половине дня, с радостью покрывая золотой пылью редкие сугробы и переливаясь искрами на замерзших окнах. Пар густыми клубами поднимался от стоковых люков на улицах пригорода, переплетаясь искусным полотном с морозным воздухом, рисуя свои собственные узоры в открытом пространстве. Зима в этом году выдалась действительно морозной, однако, были в этом и свои плюсы. Например, такие закаты, как сегодня, на чистом небе окрашенном розовато-золотистыми перистыми облоками, воздух казался хрустальным и идеально прозрачным. Ни смога, ни городской пыли — безупречный, словно слеза. Рваные облака, растянувшиеся по небосводу, словно повторяли узор, как если бы его выткали настоящие мастера своего дела. И этот рисунок напоминал ему сахарную вату, счастливые детские воспоминания и ожидание чуда, которое всегда сопутствовало в это время. Драко покрепче сжал кожух руля, прищурившись от очередного солнечного блика, что ослепил его всего на пару мгновений. Да, когда-то это время вызывало у него восторг и волнительное ожидание. Однако, это было так давно, что казалось прошлой жизнью или вообще сном. Он видел её сообщения. Телефон оживал всю неделю словно по расписанию. И его тянуло ответить, поднять трубку и услышать её голос, хотя бы раз. Ему хотелось поехать и убедиться, что с ней всё в порядке, и никакая сволочь не смеет её даже пальцем тронуть. Ему очень хотелось быть рядом, как он и обещал когда-то. Только вот Драко точно знал, что сила его желания оказаться рядом с Гермионой прямо пропорционально увеличивала опасность, что могла окружать её ежечасно. Его чувства стали подобны радиации, а он сам — эпицентром взрыва. Чем ближе она будет к нему, тем выше будет опасность умереть. И мысль об этом была единственным, что заставляло его переводить звонки на автоответчик, а по вечерам заставлять себя ехать в совершенно противоположную от Оксфорда сторону. Свернув на просёлочную дорогу, ведущую к особняку Реддла, он мрачно усмехнулся про себя. Он никогда не думал, что будет ездить сюда так часто на добровольной основе. Само существования Тома было для него омерзительным, даже сейчас, зная всю правду о нём и о причинах, что толкнули его не все поступки, Драко всё ещё его ненавидел и презирал. Он не мог найти оправдания многим вещам, которые были сотворены за тридцатилетний период — столько жертв и жестокости невозможно было искупить благими намерениями. И тошный комок застревал в глотке каждый раз, стоило ему задуматься о том, что он сам ступает на ту же тропу. Малфой понимал, если он хочет довести игру до конца и остаться в живых, ему придется уподобиться Реддлу, стать его идеальным клоном, приспособленным к совеременному миру. И от осознания таких перспектив ненависть к себе росла в геометрической прогрессии. Он уже начал это, ступил на путь саморазрушения и обращения во что-то, что он сам никогда уважать не будет. В тот самый момент, когда нагрубил Гермионе, Драко понял, что никогда не простит себе этого. Феррари медленно проехал по скрипучему снегу, проезжая в автоматически открывшиеся ворота, и обогнув фонтан останавился перед главным входом. Солнце уже почти опустилось за горизонт, от чего его огненные лучи обхватили в объятия лес, окруживший всю территорию особняка. Эти золотистые частички словно обнимали еловые лапы, ласкали снежные сугробы и стучались в каждое окно здания, с вежливой просьбой пустить внутрь. Драко замер, так и не закрыв дверь своего автомобиля. Просто взял мгновение, чтобы собраться с мыслями и посмотреть на это зрелище. Ему нужна минута. Всего одна минута тишины и покоя, когда он мог бы не думать ни о чем. Глаза медленно закрылись, и парень сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие освежающим кислородом. Ну вот, так уже лучше. Разогнав все ненужные сейчас переживания, он постарался запереть их как можно глубже внутри, закрыть изнывающую душу на все засовы и замки, прежде чем ступить в место, где не будет солнечного света, а тьма поглотит его с головой. Ещё две секунды… Дверца Феррари хлопнула за спиной, а ноги ступили на каменные ступени. Время пришло.