***
85 часов до церемонии погребения
Они стали приходить к нему. Это было подобно самому страшном кошмару. Его персональный адский котёл, воплотившийся наяву ещё до спуска вниз. Том смотрел в глаза своего брата, и его сердце предательски сжималось в ужасе. Ожидание расплаты за всё свершённое и задуманное отражалось в блекнувших и темнеющих глазах, что сейчас смотрели на него с таким пренебрежением и ненавистью. — Ты меня бросил, брат. Убил меня, — бледное и залитое кровью лицо парнишки усмехнулось безжалостной улыбкой. То самое лицо, которое он помнил. Мужчина на постели в ужасе вцепился в покрывало, которое едва ли сохраняло тепло. Могильный холод преследовал его на протяжении последних месяцев и сейчас обрел своё воплощение в мертвецах, обрётших плоть в ночных сумерках. Реддл замотал головой, насколько это вообще было возможно в его состоянии. Десятки трубок жизнеобеспечения оплели его тело в ловушку, стягивая суставы в замысловатые узлы. Являясь единственным источником силы для его бьющегося сердца, эти путы стали цепями, что приковали его к бремени собственных терзаний, утягивающих всё глубже ко дну. — Нет. Нет. Я не хотел, — хрипел Том через силу, пытаясь зажмуриться. Но образы покойников словно были выжжены на обратной стороне век. Брат всё продолжал смотреть на него своими чёрными провалами глаз, и мужчина сжимался под этим взглядом, как испуганный несмышлёныш. Испарина выступила на изнемождённом лице, а испытываемый ужас при виде мертвеца, заставил Тома вздрогнуть сильнее. Прибор запищал чаще и громче, когда лицо покойного брата оказалось совсем близко. Мужчина перестал дышать, когда молодой парень наклонился к нему так близко, что запах разлагающейся плоти окутал его с головы до ног, словно и он сам уже гнил заживо. Подвивающиеся тёмные волосы Эдвина, уже пропитавшиеся кровью, липкими щупальцами потянулись в его сторону. Том замер, с оцепенением наблюдая, как брат приближается к нему. Пара капель крови с гулким звуком упала ему на лицо, Том попытался крепче зажмуриться. — Ты виноват, Рэд. — Нет! — крик обжигает собственное горло. Том дёрнулся на постели и тут же упал обратно, притянутый на белые простыни коварными путами из проводов. Его тело забилось в конвульсиях, а монитор, отсчитывающий секунды жизни, завизжал настоящей сиреной из учащенного пульса и подскочившего давления. Кто-то схватил его за плечи, пытаясь что-то сказать, достучаться до скованного ужасом и болью сознания, но Том ничего не мог расслышать. — Том, ты меня слышишь? Всё хорошо. Сейчас всё пройдёт. Сейчас, — мадам Помфри, которая уже переехала сюда, чтобы следить за своим самым непослушным пациентом, быстро набрала шприц с препаратом и ввела его содержимое в капельницу. Ассистирующая ей юная медсестра, остолбенев наблюдала за происходящей агонией, которая постепенно сходила на нет. Том успокаивался, его руки переставали дёргаться и только едва шевелящиеся губы продолжали отрицать причастность к вине, пронесённой через всю жизнь. — Всё хорошо, Том. Всё хорошо… — заботливо и как-то по-матерински похлопывая мужчину по плечу, врач наблюдала, как его веки тяжелеют и он снова проваливается в свой сон без сновидений — единственные мгновения, когда он не будет страдать. Помфри не знала, что он смотрел на неё. Всё время, с той минуты, как она вошла в спальню. Том смотрел на своего врача, но видел совершенно другого человека. Белые волосы, бледное лицо и тёмные ласковые глаза. Его Нарцисса снова пришла к нему. Женщина, которую он никогда не заслуживал, всегда была так рядом и так далеко. — Цисси… — попытался произнести Том, едва ли коснувшись дрожащими пальцами белого халата. А потом перед глазами возникла темнеющая пелена, и отдаляющаяся фигура растворилась. На часах 5 утра.
83 часа до церемонии погребения
Нарцисса сидела в своём кабинете в одной из центральных Лондонских гостиниц. Вчера она не поехала домой впервые за долгое время. Фактически впервые в жизни. И, к её радости, Люциус принял её желание задержаться на работе с каким-то облегчением. С того дня, как Драко полноправно вступил в свою новую должность, их взаимоотношения в семье стали окончательно невыносимы. Если раньше они с натяжкой пытались выглядеть, как супруги, то теперь это больше напоминало вынужденное сожительство. Люциус из раза в раз прятал свои глаза и отводил их в сторону, стоило жене посмотреть на него. А то и вовсе мужчина трусливо сбегал из комнаты, потому что знал, Нарцисса винила его во всем. То, что Драко согласился продолжить дело Тома, сеять прежнее зло в надежде когда-то его уничтожить, стало тем самым спусковым крючком, сорвавшим терпение Нарциссы с цепей. Она больше не молчала. А услышав, что её сын окунулся в эту глупую утопию, и вовсе высказала своему мужу всё, что она о нём думала все эти годы. Сколько ненависти вмещало её сердце, сколько боли она испытала по его милости, сколько раз мечтала его убить, когда он творил своё очередное злодеяние. Нарцисса ненавидела своего мужа и желала ему ничего иного, кроме смерти. Она оповестила его о разводе накануне. Потому, что молчать и терпеть их прежнее сожительство просто больше не было смысла. Драко встал во главе всего, пусть и с иными целями, но больше ему не нужен был буфер для защиты от отца. И Нарцисса с облегчением на душе ощутила призрачный лик свободы. Пусть и частичной. Конечно, тот скандал канул в омуте времени. А то неустанно отмеряло свой шаг секундной стрелкой, что торопливо бегала по кругу циферблата.