Это было похоже на какой-то розыгрыш или на издёвку судьбы. Но когда двое мужчин преградили ей путь, последнее, о чём она думала стоя в десятке метров от входа в тюрьму — это головорезы. Когда ей начали задавать вопросы и даже когда схватили за рукав куртки, Гермиона всё ещё думала про назойливых репортёров, которые могли бы ошиваться в районе тюрьмы, пронюхав про случившееся раньше всех. Хотя позже она задумалась над собственной глупостью, ибо ну откуда им было знать, если она сама узнала о смерти собственного отца всего час назад? Не могли же журналистские крысы проникнуть в тюрьму? Хотя, с другой стороны, за кругленькую сумму местные могли бы даже родную мать продать. Но когда её дёрнули обратно, Грейнджер поняла, что что-то было совершенно не так… И было ли это из-за массивности этих «репортёров» или из-за отсутствия камеры или даже микрофона. А может, её натолкнул на догадку чёрный мерседес, припаркованный совсем рядом. Однако соображать быстрее Гермионе не удалось. Ей накинули мешок на голову. Единственный вскрик, когда сердце зашлось бешеным ритмом, а потом что-то очень сильно ударило её по затылку, заставляя потерять себя на те мгновения, которых бугаям хватило, чтобы подхватить её под руки и закинуть в салон. Она честно попыталась вырваться, даже ударила кого-то ногой, слыша крик боли, наполненный яростью. Но крепкое тело скрутило её с безумной силой, придавив к кожаному сидению. А после последовала инъекция, и её тело почти сразу перестало подчиняться. Последнее, что Гермиона смогла понять: мешок с головы сняли, а перед глазами появилось улыбающееся женское лицо, обрамлённое тёмными локонами. — Будешь знать, как брыкаться, мерзкая сучка. Поспи, пока можешь, — отчеканила женщина, вытирая кровь под носом. Затем наступила темнота, наполненная лишь спутанными образами и отголосками собственных мыслей.
— Блять! — Блейз пнул носком сугроб на обочине, наблюдая, как огни чёрного автомобиля уже исчезают за поворотом. Забини зажал в руке найденные на тротуаре телефон Гермионы и тонкую цепочку, которую Грейнджер носила на запястье правой руки. Должно быть порвалась, когда её схватили. А ещё эта гребанная пробка за поворотом, устроенная каким-то криворуким кретином, фургон которого занесло на скользкой дороге. И теперь все четыре полосы движения вынуждены были перемещаться по одной единственной, поскольку фургон перекрыл три остальных. Была ли это глупая случайность или продуманный ход — никто не узнал бы. Но что Блейз знал наверняка, так это куда ему стоит звонить. Он побежал обратно к машине, отыскивая в бардачке телефон и торопливо включая быстрый набор. Пара коротких гудков была прервана не заставившим себя ждать ответом. — Какого хера, Блейз? Я же сказал, что этот номер только для экстренных случаев. Нам нельзя связываться! — почти прорычал голос друга в трубке, но Блейз не решился на привычные саркастичные колкости. Не то было настроение, ой, не то. — Чувак, это он и есть. Гермиона… — стараясь преодолеть отдышку, когда холодный воздух обжигает лёгкие, выдохнул в динамик Забини. — Её только что похитили. Недалеко от входа в тюрьму, где содержали её отца. Я ничего не успел сделать. Жду тебя здесь.