Глава 8. A Part Of My Soul, My Shadow
Головная боль — это худшее, с чем ты можешь проснуться. Твой день вроде бы только начинается, а у тебя уже желание сдохнуть настолько превышает все остальные, что думать о чём-то другом кажется сложным. Гермиона тихо простонала, чувствуя, как голова раскалывается, словно по ней ударили чем-то очень тяжёлым, лишая её чувств. Но эта боль была не единственным, что её пытало: дикая жажда сковала горло, постоянно заставляя тихо прокашливаться. Зарывшись пальцами в волосы, девушка постаралась помассировать голову, в надежде, что это уменьшит спазм, но всё было тщетно. От отчаяния хотелось плакать. Она обречённо выдохнула и стала медленно открывать глаза, уже подумывая о том, где могли заваляться анальгетики, но слишком высокий потолок и незнакомая люстра заставили её замереть. Леденящий душу холод пронзил с головы до пят, когда осознание, что она не знает этого места, настигло подобно стремительно несущемуся локомотиву. Грейнджер замерла и на мгновение перестала дышать, прислушиваясь ко всем своим органам чувств: постель была очень мягкой, так — это уже неплохо; пахло очень приятно и чем-то отдалённо знакомым, но думать слишком много не получалось из-за треска в голове. Посторонних звуков в комнате не было, и это только подтверждало, что в помещении она была одна. Девушка позволила себе облегчённо выдохнуть, но расслабиться до конца не смогла — она всё ещё понятия не имела, где проснулась! Каждая попытка восстановить события из памяти отдавалась очередной вспышкой боли в голове, но какие-то размытые образы всё же стали пробиваться сквозь пелену: полупустое метро, ливень на улице… Точно! Она хотела вернуться домой, но промокла, как курица! Гермиона резко опустила взгляд под одеяло, в которое снова завернулась, как в кокон: её полосатая блузка и брюки всё ещё были на ней, что заставило девушку сильнее нахмуриться. Спать в уличной одежде ей всегда казалось очень глупо, но сейчас это очень даже успокаивало. Новая порция воспоминаний: неоновая вывеска, жуткий бар и парень за стойкой, он протянул ей чай, а после всё как в тумане. «О, боже! Он меня опоил!» — ужас настиг её именно в тот момент, когда в соседней комнате заиграла заставка утренних новостей, и Гермиона вздрогнула с такой силой, что просто подскочила к изголовью кровати, прижав к себе одеяло и во все глаза смотря на огромную дверь. Когда спустя несколько минут ничего не изменилось, Гермиона позволила себе осмотреться. Просторная комната, даже слишком, была оформлена в сдержанных тонах серого и тёмного дерева, решётчатая панель из массива отделяла спальную зону от стеклянного гардероба, и только стол со стулом и креслом у огромного размера окна заполняли какую-то часть пространства. Больше ничего. Гермиона обвела комнату взглядом несколько раз, но так и не смогла найти что-либо, что помогло бы вычислить хозяина квартиры: мрачно и минималистично. Её плащ одиноко висел в гардеробе, его светлые очертания были видны ей даже через перегородку, а сумка с вещами стояла на кресле — единственном цветном пятне, даже сдержанно бордового цвета, оно смотрелось ярче всего окружения, погруженного в классическую серость. Гермиона быстро пробежала к своей сумке и стала судорожно искать телефон в надежде, что он поможет, но, к великому разочарованию, он всё так же был мёртв, как и вчера вечером. Отчаяние и злость на саму себя поглотили её. Как она могла довериться незнакомцу? Выпить что-то из чужих рук! — Да, Грейнджер, ты просто фееричная идиотка, — буркнула она себе под нос и осторожно выглянула в окно, отодвинув полупрозрачный тюль, надеясь, что хоть это поможет ей определить как минимум своё местоположение, но открывшийся вид заставил девушку буквально прижаться к холодному стеклу, в немом ужасе смотря на пейзаж Лондона: Темза развернулась перед домом своими просторами, она видела Биг-Бен и колесо обозрения, да и вообще рассмотреть отсюда почти всё не составляло труда! Высота была нечеловеческая! Прижав дрожащую руку ко рту, Гермиона тревожно оглянулась на дверь, откуда она могла слышать размеренный грохот посуды и шелест воды. Видимо, кто-то возился на кухне. О том, что случилось после чая, она помнила смутно: лишь размытые картинки, смятые ощущения, но всё выглядело так, словно бы её просто принесли сюда и уложили спать. Гермионе очень бы хотелось, чтобы всё было именно так. Осмотрев себя ещё раз, она не нашла никаких признаков насилия. Жажда уже просто сводила с ума, а сухость глаз только подтверждала, что спать с линзами никогда не было хорошей идеей. Гермиона заметила в гардеробе ещё одну дверь, почти встроенную в стену и сливающуюся с общей деревянной отделкой. Любопытство взяло верх, и она поторопилась к ней в надежде, что там сможет найти что-то, способное помочь отбиться от человека, посмевшего её опоить. Кажется, бармена звали Джо? Или что-то в этом духе, припомнить лучше не получалось. Добежав до двери на цыпочках, она дёрнула за тёмную ручку, и так и замерла на пороге, во все глаза смотря на ванную комнату, отделанную чёрным мрамором. В какие такие золотые покои она попала? Что с ней сделают после такого незапланированного гостеприимства?! Всё же пройдя в комнату, девушка заглянула в широкое зеркало над раковиной и вздрогнула. В отражении на неё смотрело настоящее чудовище с размазанной тушью и сбитыми в один ком волосами! Ну это уже ни в какие ворота! Решив, что раз уж она всё равно здесь, и хозяин явно любезно предоставил ей просторные покои, Гермиона быстро нашла мыло и постаралась умыться и прочесать то, что ещё вчера было её волосами. Сняв линзы и найдя в сумке очки — какая радость, что хотя бы они не пострадали, девушка ощутила некоторое облегчение. Хотя чувство сухости в глазах не прошло, но было уже значительно легче. Сделав несколько глотков воды прямо из-под крана, Грейнджер снова покосилась на массивную дверь, ведущую из спальни. Рано или поздно, но ей придётся выйти и столкнуться с тем, кто утащил её из того грязного места. Первое, что она увидела, когда приоткрыла дверь спальни и выглянула в образовавшийся проём — помещение ещё более внушительных размеров. Гостиная с огромным тёмно-синим диваном, отделявшим её от кухни выглядела слишком презентабельно. Одинокая бутылка с алкоголем на небольшом столике из чёрного стекла, что стоял рядом, и, судя по виду, алкоголь был недешёвым, как и всё в этом помещении. По просторной кухне, отделанной лишь деревом, передвигался парень. «Высокий» — про себя отметила она, не в состоянии рассмотреть лица, пока он что-то сосредоточенно нарезал, стоя к ней спиной, а когда тот выпрямился окончательно, у Гермионы просто пропали все остатки мыслей, что ещё пытались воскреснуть в её страдающем разуме. Гермиона всегда подозревала, что её жизнь складывалась слишком идеально. Выверено и следуя той самой восходящей прямой — так просто не бывает, и расплата должна была наступить рано или поздно. Почему-то она рассчитывала на одинокое будущее, так как карьеристок терпеть мало кто был способен, а уж с её «талантами» к ведению хозяйства, так вообще плакать бы хотелось. Но она никак не думала, что расплата за идеалистичные взгляды и стремление к любимой работе придёт к ней в лице Драко Малф