Когда Гермиона ложилась спать, на улице уже было давно темно, и по стеклу снова били мелкие капли дождя. Сегодня сильного ливня уже не было, но хмурая погода вселяла в мысли определённо мрачные мотивы. Джинни видела десятый сон, звездой развалившись на своей постели, и что-то бормотала себе под нос о том, что больше не хочет есть яблочный пирог. Гермиона слабо усмехнулась этому, понимая, что вчера девушка явно переела этой сладости под чутким наблюдением своих братьев. Что уж и говорить, как оказалось, все очищенные в конкурсе яблоки семейство Уизли отдало для приготовления разных десертов, которых было на ярмарке выше крыши, совершенно безвозмездно в качестве благотворительности. И девушку совершенно не удивит, если в ближайшую неделю в их столовой ещё очень многое в меню будет включать в себя яблоки. Безотходное производство — весьма удачный выбор. Мысли в голове снова повернули не в ту сторону, стоило посмотреть в окно на бегущие по стеклу капли. Гермиона отчётливо вспомнила документы, обнаруженные в квартире Малфоя. Знание того, что те были украдены, всё ещё с трудом укладывалось в голове. Снова взявшись за ноутбук, девушка открыла электронную почту и стала быстро набирать сообщение родителям. Но когда значок мышки замер над кнопкой «Отправить», она так и не смогла этого сделать. Малфой не сказал причин, почему сделал это, почему так яро искал ответы на то, кому принадлежали эти документы. Вспоминая сейчас его лицо, Гермиона осознавала высокую степень его волнения. Он не выглядел как тот, кто хотел влезть в дела компании и разрушить их изнутри. Хотя, безусловно, ему это было под силу, в этом не было сомнений. Гермиона так же не сомневалась в этих его талантах, как в том, что у него мастерски удавалось доводить её до ручки. Но, с другой стороны, она сама не знала, чем занимались её родители. В их семье было не положено нарушать личные границы: каждый занимался тем, что хотел делать, без необходимости оправдываться. Да и к тому же она слишком долгое время жила вне стен дома, чтобы с уверенностью говорить о работе своих родных. Кнопка «Backspace» впервые ощутила на себе раздражение Грейнджер, тихо щёлкая в темноте.
«У вас всё в порядке? Я уронила телефон в воду, так что временно у меня нет связи. Очень скучаю. Ваша Гермиона».
Такое сообщение для родителей казалось ей более подходящим. Очень захотелось снова увидеть маму и прижаться к ней всем телом, словно маленькая девочка, зарыться носом в плечо и спрятаться от всего мира. Но на часах была уже полночь, а её родители были в Германии. По крайней мере, они так говорили. Но прежде чем выливать на них сведения о том, что документы их компании оказались у преступника, а потом у Малфоя, Гермиона решила сначала сама разобраться, что это были за документы. Может, она и вовсе ошиблась, а кто-то просто использовал бланки их корпорации для записей. Такое тоже было весьма возможным. Отключив ноутбук, девушка отложила его на пол и наконец-то легла, повернувшись лицом к окну. Слабый свет из-за стекла успокаивал, как и ритмичное постукивание капель. Наблюдая за бегом воды по стеклу, она постепенно отвлекалась от всех мыслей и медленно погрузилась в такой блаженный и необходимый сон.
***
Недовольный вид Блейза по утрам был слишком забавным, чтобы Малфой отказал себе в удовольствии заехать за своим итальянским другом перед университетом, безбожно сигналя под окнами его дома. Негодующие соседи выглядывали из окон и что-то кричали в его сторону, размахивая руками и грозя полицией, но Драко только усмехался на эти глупые попытки его запугать. Входная дверь дуплекса Блейза открылась, и злой, как чёрт, Забини захлопнул дверь, быстро доходя до Феррари. Парень громко хлопнул дверью авто и смерил Малфоя убийственным взглядом. — Честное слово, Драко, в один прекрасный день из-за твоего поведения соседи просто подожгут мой дом! Ни тебе приветствия, ни «Доброе утро, Драко». Вот и верь после этого в святую мужскую дружбу. — И тебе доброе утро, Блейз. Вставал бы пораньше, и я бы не будил твоих старушек с улицы, — ухмылялся Малфой. Сегодня, в отличие от предыдущих недель, у него было весьма хорошее настроение. Всё-таки шанс поскандалить с Грейнджер его очень радовал и окрашивал жизнь в яркие и такие непривычные цвета, а ещё и та информация, что она ему подкинула, вообще окрыляла. — Что-то ты слишком довольный. Это даже пугает, — нахмурился Забини, покосившись в сторону друга, который не скрывал блаженной улыбки. Малфой и улыбка — не самая дружная команда. К тому же по утрам. — Я просто узнал, откуда те документы. И это открывает для меня новые границы и делает на шаг ближе к цели. Блейз нахмурился. Мысли о том, что его друг сходит с ума начинали посещать его всё чаще. Но сейчас звоночки стали особенно громкими, потому что такая довольная физиономия блондина просто требовала к себе внимания… например, кирпича. — А если подробнее? Малфой наигранно устало вздохнул и наклонился вбок, пытаясь достать что-то из бардачка, после чего вручил Забини кожаную папку с новыми бумагами. Он полдня провел в поисках той клиники, о которой упоминала Грейнджер, с удивлением находя на сайте даже статьи о достижениях ученых, которые были работниками всей этой корпорации. Экспериментальные препараты делали заметные успехи на фармакологическом рынке и скоро должны были появиться в общем доступе, а разного рода приёмы по сбору средств и благотворительные акции пестрили с каждого второго снимка на сайте. — Эта компания занимается экспериментальным лечением, преимущественно раковых больных и прочих, кто обречен на смерть. Те химические схемы — явно очередная их разработка. — Не совсем понимаю. Причём тут картель. Драко закатил глаза, махнув рукой в сторону Блейза: — Переверни страницу. Забини недовольно буркнул что-то о скрытности, но когда увидел фотографию, впал в ступор. Изображение людей на приёме было новым, он не знал никого, кроме пары человек. — Барти Крауч? Старший и младший? Оба? — на эту группу вопросов Драко только согласно кивнул, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги. — Этот снимок сделан два месяца назад. Тогда семейство Крауча пожертвовало немаленькую сумму в фонд помощи раковым больным, тем самым спонсируя исследования клиники. Крауч-младший выступил в роли главного дарителя. И, внимание — стал официальным волонтёром. Барыга стал волонтёром, как тебе такое? — Драко даже засмеялся. Это дело набирало слишком интересный оборот, что помимо желания спасти свою шкуру и обезопасить мать, в Малфое стал просыпаться азарт, который так давно его покинул. — Да уж, тот ещё кадр. Но я всё ещё не вижу связи. — Блейз, ты иногда такой тормоз! — фыркнул блондин. — Раковые больные — это смертельно больные люди, отчаявшиеся. Им не просто хреново, им адово больно! А волонтёром становится барыга. Да это охренеть какой рынок сбыта! Крауч нашёл золотую жилу и мог захотеть выйти из дела. А дело никого не отпускает так просто и легко. — Это лишь догадки, — воспротивился Блейз. Всё казалось логичным, но фактов не доставало для точного утверждения. — Я знаю, именно поэтому я не собираюсь останавливаться на этом. — И что же ты планируешь? Драко снова пожал плечами: — Может быть, поговорю с нашим предателем? Ужас и шок смешались воедино на смуглом лице: — Чёрт, чувак, нет. Даже не думай лезть в это дерьмо. Ты не выплывешь, — предостерёг он, но Драко был слишком упрям, чтобы слушать советы. — Я выясню, что произошло, зачем вернулась Беллатриса и, главное, почему отец стал яро увеличивать охрану на всех точках, когда предателя упекли в тюрьму. Всё не может быть так просто, я чувствую это. — Ты такой же фанатик, как и тётушка Белла, — итальянец обречённо прикрыл глаза, сжав переносицу, и неодобрительно покачал головой. — Ну, что поделать? Мы всё-таки родственники, — усмехнулся Малфой и сел в авто.