Глава 11. Tell Me, What's the Use? I Always Lose
Одна из самых невыносимых вещей, с которой может столкнуться человек — это чувство собственной беспомощности. Когда ты пытаешься что-то сделать, рвёшься вперёд и прилагаешь все усилия, чтобы решить проблему, но по итогу ничего не меняется. А иногда становится только хуже. И в такой момент всё, что тебе остаётся — наблюдать за падением той великой стены, что ты считал нерушимой. Это разрушение необратимо, оно оставляет тебя одного, совершенно незащищённого и брошенного среди неизведанной пустыни. И перед тобой встаёт уже иной вопрос — «как выжить». Именно это сейчас испытывал Драко Малфой, ёрзая на стуле и отсчитывая секунды до конца лекции. Эта была завершающей на сегодня, и он торчал тут до последнего, в надежде, что Грейнджер появится, в конце концов необъяснимая страсть этой девчонки к занятиям Макгонагалл была просто поразительной. В раздражении оглянувшись на задний ряд парт, Малфой мог увидеть рыжую Уизли, но её извечной компании в виде растрёпанной заучки видно не было. — Что такое арбитражное процессуальное право? Как вы поняли? Мистер Малфой? Может, вы сможете нас просветить? — голос Макгонагалл вырвал его из размышлений. Драко почувствовал уколы холодных мурашек, которые опустились вдоль спины, когда он встретил строгий взгляд профессора, невольно садясь ровнее и нервно прокашливаясь. — Эм… кхе… Я прошу прощения, какой был вопрос? — парень нахмурился, понимая, что последние пару часов совершенно не слушает лекторов, а только думает о способе мести неблагодарной зубриле. Драко даже смутился. — Это хорошо, что Вы хотя бы прощения просите, мистер Малфой. Я, безусловно, понимаю ваш интерес к девушкам вашей возрастной категории, но предпочла бы, чтобы во время занятий ваше внимание было только в моём распоряжении. Эти темы ожидают вас всех на предстоящих экзаменах. И поблажек не ждите. О том, что сдавать Минерве Макгонагалл экзамен будет сложно, наслышаны были все, но сейчас Драко особенно остро ощутил, что он наестся перца вдвойне. Эта старая ведьма никому не даст спуска, и ему в особенности. Драко виновато опустил взгляд, сосредотачиваясь на своих бесполезных пометках. В том, что Малфой сегодня начеркал в тетрадях, даже он сам разобраться вряд ли сможет. Чёртова Грейнджер заняла все мысли так не вовремя. Ему только надо её найти и тогда… Карандаш треснул в пальцах, переломившись пополам от напора, что Малфой приложил, после выбрасывая предмет канцелярии на пол. Сейчас он был в бешенстве. Драко обошел все места, где, как он считал, могла схорониться Грейнджер, ещё на обеденном перерыве. Чем несомненно вывел из себя даже Блейза, который предлагал не пороть горячку и остыть для начала. И её нигде не было! Драко не был готов остывать. Хватит с него! Эта девчонка перешла все допустимые границы, когда начала лезть в его личные дела. И плевать он хотел, что это может оказаться делами её родителей! Пусть с ними сама разбирается, как хочет. У него тут проблемы поважнее, чем семейные драмы. Ему своей семьи хватает по самое горло. Он был готов даже тащиться в студенческие общежития, если бы это гарантировало ему возможность заполучить очкастого бобрёнка, но для начала он подумал, что было бы неплохо пробежаться по паре мест дополнительно. Ну, а вдруг фортуна хоть раз повернётся к нему лицом, а не задницей? Миссис Пинс улыбнулась сразу, стоило ему появиться в библиотеке. — Мы скоро закрываемся, поторопитесь. Обычно бывая сдержанно вежливым, сейчас Драко только резко кивнул и рыкнул что-то неразборчивое в сторону растерянной женщины. Успеет ещё загладить свою вину при следующих визитах, если это потребуется. Знакомые отделы сменяли друг друга один за другим, пока он широкими шагами брёл между ними, впервые не обращая внимания на корешки с названиями: юриспруденция, конституция, кодексы, криминалистика — всё это стало настолько неважным сейчас. Но, к большому удивлению, Грейнджер нигде не было видно! Не могла же она под землю провалиться? Драко чертыхнулся себе под нос, решая осмотреть читальный зал и другие места. Он уже был готов сдаться и повернуть в сторону общежитий, когда заметил её. Сидя на полу в самом дальнем углу, в месте, куда редко кто заходил, Гермиона облокотилась на стеллаж за своей спиной и что-то увлечённо выводила ручкой в большой тетради на кольцах, постоянно перечёркивая написанное и, сверяясь с толстым томом, начинала заново. Вокруг девушки были разбросаны десятки смятых листов, так безжалостно выдранных из тетради, причёска напоминала безумный экспромт, и даже то, как она разминала затёкшую шею выглядело… слишком! Драко вскипел с новой силой, замечая оборванный лист в её руках. Ну, всё, она сама напросилась. — Грейнджер. Этот шипяще-хрипящий возглас заставил её мгновенно вздрогнуть и оглянуться на звук. Если бы кто-либо когда-нибудь спросил у Гермионы Грейнджер о самом страшном моменте её жизни, она бы непременно назвала те секунды, когда увидела ярость в серых глазах. — Малфой? Я… я могу объяснить. Не подходи! — с неведомо откуда взявшейся ловкостью, она подскочила на ноги и, захватив листы, ринулась к своим вещам, лежащим на подоконнике. Гермиона не знала путей отступления, но планировала бежать просто куда глаза глядят. Две руки, что упёрлись по обе стороны от неё о злосчастный подоконник, отрезали все пути побега. Гермиону это очень испугало, и она резко поддалась назад, но только упёрлась в широкую грудь. — Постарайся объяснить прежде, чем я тебя придушу, Грейнджер, — гнев клокотал в его голосе, когда Малфой буквально прошипел это ей на ухо. И от этого шёпота мурашки побежали по всему телу. Гермиона крепко зажмурилась, прижимая записи к себе сильнее. Нет. Она не могла быть мазохисткой. Точно нет. Набравшись смелости, она медленно обернулась, насколько ей позволяло то маленькое пространство, что осталос