играть не звали, да и вообще мяч в руки решили ей не давать, а звание Тяжелой руки закрепилось за отличницей похлеще клейма на лошади. Малфой ещё несколько дней ходил в чёрных очках, скрывая мерзкий синяк под левым глазом. Это не девушка, а настоящая фурия, не иначе. На следующей неделе грохот между этими двумя не стал тише и на грамм. Обалдевающие студенты просто упивались зрелищем летающих тетрадей, острых словесных замечаний и идиотских детских розыгрышей. Они словно оказались в младшей школе, а не на первом курсе юридического факультета Оксфорда. — Я его убью… четвертую… кастрирую, а потом опять убью! — рычала сквозь зубы Гермиона, сидя в кафетерии на большой перемене. Дрожащие от гнева пальцы крепко сжимали небольшое зеркальце, пока девушка старалась оттереть синюю краску со своей щеки, уже смирившись с тем, что с волос этот шедевр сойдёт не сразу. Каким-то образом Малфой подкинул в её сумку взрывающийся пакетик с краской, который обычно использовали при транспортировке купюр, чтобы воры обретали стойкую метку на ближайшее время. Но одно дело воры, которые самым безнравственным образом стараются разжиться на деньгах честных налогоплательщиков, и совсем другое — Гермиона Грейнджер — честная и законопослушная студентка, мечтающая стать лучшим прокурором. Джинни сидела рядом, верно подавая одну влажную салфетку за другой, понимая, что насыщенность цвета почти не менялась, в то время как горка синеющих салфеток увеличивалась. — Всё сильно плохо? — Гермиона в отчаянии посмотрела на подругу, которая предпочитала до этого благоразумно молчать. Она вообще за неделю усвоила очень важный момент. Если ты друг Гермионы, лучше молчи пока она злится, потому что попасть ей под горячую руку — не самая удачная идея. Вряд ли ты выйдешь победителем из схватки с этой девушкой. Удивительно ещё, что Малфой ей в этом ни капли не уступал. — Ну, что ты. По-моему, краска уже начала оттираться. Ещё немного — и всё будет как прежде, — Уизли сама не знала, что несёт, по факту предпочитая говорить ради того, чтобы говорить. Тавтология, но суть понятна. За последнее время большинство мыслей Джинни состояли именно из тавтологий. — Ты издеваешься? Думаешь, я не вижу, что ничего не меняется?! — грозный голос Гермионы сорвался на хрип, девушка заглянула в свою сумку, которую покрыл этот же насыщенный оттенок синего и только достала одну из книг, в ужасе смотря на синие страницы. Руки опускались от такого варварства по отношению к учебникам, поэтому она только отбросила тот обратно и устало растёрла переносицу. — Ну, а зачем тогда спрашиваешь? Я… я просто хочу тебя поддержать, — Джинни обиженно надулась, скрестив руки на груди. Такая резкость в словах Грейнджер не была редкостью, к слову, она к этому почти привыкла. Но вот сейчас было действительно обидно. Никто не считал Гермиону за дуру, более того, каждый второй, если бы его кто-то спросил, непременно бы ответил, что девушка очень умна, если не гениальна. И Джиневра была одной из них. Гермиона проследила за тем, как нахмурилась её подруга, и что-то под ложечкой так неприятно засосало, что девушка только отложила зеркальце и откинулась на спинку стула. Синие пальцы правой руки мягко коснулись локтя рыжей, слегка потянув за кофту. — Прости. Я… я просто устала от всего этого. Меня не сколько учёба утомляет, сколько Малфой доводит до нервного срыва. Клянусь Богом, он хочет сжить меня со свету. Не иначе. Джинни посмотрела на подругу, отмечая её действительно усталый вид, а ведь была только среда, поэтому её обида сразу сошла на нет, и девушка мягко накрыла руку подруги своей, пряча от мира её синие пальцы. — Я понимаю. И, думаю, мы сможем что-то придумать с лицом, я знаю девчонку с химического факультета, она немного странная, но химичит божественно! Думаю, она сможет помочь с этим, — поскоблив щеку Гермионы, Уизли поняла, что это занятие действительно бесполезное. — Надо же! Наконец-то ты поняла, что на человека не тянешь и решила стать смурфом? Синий тебе к лицу, — мимо проходящий Малфой не мог удержаться от очередной подколки и заржал в голос вместе со своим другом Забини. Кстати говоря, очки он всё ещё носил, так как синий фингал стал преобразовываться в жёлтое пятно, которое ещё и имело свойство опухать. Поэтому, чтобы не портить общего впечатления, парень старательно это прятал. Гермиона сжала кулаки от досады, смотря в спину своему обидчику и мечтая его проучить немедленно. Месть настигла незамедлительно и не с той стороны, с какой можно было бы ожидать. Малфой нелепейшим образом зацепился локтем за чей-то затылок, от чего поднос в его руках предательски наклонился, отправляя хорошую порцию супа украсить его белую рубашку. Парень так и замер, смотря на то, как лапша повисла на его пуговице. Гермиона тут же прыснула со смеху, а потом и вовсе не стала сдерживаться, заливисто засмеявшись в голос и игнорируя гневные взгляды в свою сторону. — Это карма, Малфой! Приятного аппетита, — на какую-то долю душа получила свою порцию наслаждения за страдания этого недочеловека.