го более — это было слишком знакомо для него. Такая атмосфера преследовала Драко всю сознательную жизнь. И сейчас наблюдать, как этот мрак охватывал и девушку рядом, было, на удивление, пугающе. Ощущение было таким, точно поводок на его шее затянулся ещё туже, и кислород снова стал попадать в лёгкие в слишком маленьких количествах, отчего Драко сильнее сжал руль, стараясь вернуться к своему спокойному и размеренному мышлению. Гермиона рядом думала о своём, смотря в окно, на мелькающие мимо дома и вывески, а Малфой смотрел на то, как тени прорисовывали узоры на её лице, и это выглядело слишком пугающе — словно шрамы, что норовили остаться на бледной коже, искажая душу. Он не хотел, чтобы Грейнджер испытала это на себе, и сейчас осознал это особенно ясно. Мысли о том, что родители Гермионы могли оказаться частью мира более мрачного и страшного, чем она могла себе представить, уже неоднократно посещали его голову. Но вот готова ли она сама была с ним познакомиться? Встретиться лицом к лицу? И главное — выжить? Сможет ли такая девушка, как Гермиона Грейнджер, выжить в том мире, в котором Малфой был рождён? С её гиперболизированным чувством справедливости и повышенной ответственностью — вряд ли, такие люди не могли прожить в такой среде слишком долго. И это было страшно. До чёртиков страшно! Отражение фар в зеркале заднего вида заставило Драко зажмуриться лишь на мгновение, отвлекая от мрачных сравнений, а потом Малфой напрягся всем телом, уставившись на мерседес сзади, что ехал ближе необходимого. Только этого ему сейчас не хватало для большей драматичности! — Грейнджер, пристегни ремень, — спокойно произнёс он, следя за каждым манёвром автомобиля сзади и осматриваясь по сторонам. Поток автомобилей уже не был плотным и это давало шанс на манёвры. — Что? — Гермиона очень удивилась, когда с ней заговорили, но, увидев напряжение на белом лице, ощутила, как липкий страх закрался в душу безо всяких на то оснований. — Я сказал: ремень пристегни. И держись крепче. Повторять дважды не пришлось. Голос парня был наполнен металлом, поэтому Грейнджер опять не задавала лишних вопросов, словно догадавшись обо всём, о чём сейчас думал Драко. Щелчок ремня заставил её вздрогнуть и оглянуться назад, не видя ничего странного. Но само поведение Драко затрагивало все нервные окончания в её сознании, лишая возможности здраво оценивать ситуацию. — Ты же скорости не боишься? — Нет, а что… — договорить она не успела, потому что Феррари сорвался с места, набирая обороты за несколько секунд и заставляя девушку вжаться в спинку. — Драко! — Держись! Мотор зарычал с такой силой, что заложило уши, будто зверь вырвался из заточения, где томился до этого десятилетиями на цепи. Автомобиль сразу переключился на тот режим, для которого и был создан: необузданная скорость и манёвренность. Проносясь мимо машин, втискиваясь между ними с такой ловкостью, что создавалось впечатление, словно ты находился в болиде «Формулы-1», Феррари разгонялось всё сильнее. Когда Малфой спрашивал о скорости, Гермиона даже представить себе не могла, что речь шла о таких цифрах. В ужасе смотря, как проносятся дома, а яркие вывески сливаются в одну единственную и непонятную полосу, мелькающую лишь на секунду, Грейнджер тихо завизжала, изо всех сил вжавшись в сидение и вцепившись в то, что попалось первым ей под руку. Драко поморщился, ощутив ногти на своём локте, благо, что пальто защищало его от этих рук, но хватка у Грейнджер была стальная, даже можно было позавидовать. Зато вот преследователи управляли автомобилем ничуть не хуже его, и поэтому отвлекаться на такую мелочь, как вцепившаяся в его локоть девушка, Драко не собирался. Обгоняя автомобиль за автомобилем, он ловко входил в манёвры, игнорируя сигналы в свою сторону. Мерседес всё ещё почти прижимался к их бамперу. — Драко! Там красный! Красный! Нет! — заорала девушка рядом, когда он в последний момент смог проскользнуть между двумя машинами, грохот аварии остался за их спинами. — Ты идиот! Малфой сразу оглянулся назад, отмечая, что авто преследователя наконец осталось позади, столкнувшиеся автомобили явно заставили его притормозить. — Оторвались, — облегчённо выдохнул он, слегка сбавляя скорость и сворачивая на ближайшей улице. Сердце просто грохотало в ушах, и только сейчас он смог ощутить в полной мере тот страх, что рвался наружу. — Что?! От кого? — даже не ощутив, как сорвалась на крик, Гермиона впервые заметила, что вцепилась в руку парня. Её дыхание всё ещё было прерывистым, словно она бежала от стаи разъярённых волков, и с самым неловким видом отцепилась, сразу схватившись за свою сумку. — Давай сначала уедем отсюда подальше. Потом. Гермиона поняла, что делиться информацией и в этот раз с ней никто не собирается. Драко с такой силой вцепился в руль, что ей невольно показалось, будто он вот-вот и снова сорвётся с места, а вся его поза только выражала несокрушимую готовность. Они поехали по странным и незнакомым ей дорогам среди узких улиц, которые явно не были рассчитаны на большой поток машин. Гермиона догадалась, что он выбрал эту дорогу, чтобы легче было контролировать движение поблизости. Наблюдая сейчас за Малфоем, она смогла заметить то, чего раньше не замечала: страх. Драко нервно оглядывался, как параноик, примерно пару раз за пять минут. Его взгляд всегда бегал, изучая всё окружение, а напряжение не отпускало плечи. Раньше она видела только его самодовольство, презрение к окружающим и отстранённость, но сейчас… эти эмоции, скрытые под холодной маской, были ей не знакомы в его исполнении. Гермиона притихла, неловко сжав край плаща в кулак, приступ тошноты и головокружения после такой гонки не давал ей возможности говорить внятно. Когда Феррари остановился в квартале от кампуса, Гермиона удивленно оглянулась по сторонам. Время пролетело незаметно. — Спасибо, я… не знаю, что это было. Но, надеюсь, что ты доберёшься до дома без происшествий, — пробормотала она, не решаясь выйти из машины. Неожиданно его ответ стал для неё необходимым. Услышать, что его голос не надломлен, показалось Гермионе важнее всего. Драко слабо усмехнулся, снова надевая на лицо знакомую маску надменности. Но мысль о том, что эта маска не была настоящей, впервые закралась в голову Грейнджер, и эта теория выглядела вполне правдоподобной. — Даже не надейся, что я так легко сдохну, Грейнджер. И… спасибо. А теперь проваливай, завтра с утра тестирование, а ты ещё не готовилась, — подначил он, вызывая у девушки слабую улыбку. — Идиот, — вздохнула она, впервые не испытывая злобы. Урчание мотора казалось таким тихим после того, что ей довелось услышать. Когда она уже готова была уйти, окно автомобиля снова опустилось: — Грейнджер? — девушка тут же оглянулась на зов, слегка наклоняясь навстречу, чтобы разглядеть лицо Малфоя лучше. — То, что произошло… Я не в почёте у отца. Поэтому он частенько отправляет кого-то меня поймать. Не принимай на свой счёт и будет лучше, если… забудь. Просто забудь это. Хорошо? Удивление всколыхнуло отражение в её тёмных глазах, наделяя те незнакомым, но таким привлекательным сиянием, что Драко невольно залюбовался. Удивительно простая красота — пожалуй, это было то определение, которое он был готов отнести к этой девушке. А вкупе со сложным характером это создавало гремучую смесь харизмы и привлекательности. Но, конечно, он в этом никогда не признается. Гермиона только сильнее нахмурилась, предчувствуя враньё и пытаясь понять смысл прозвучавших слов. Не в почёте у отца? Погони? Да в какой чёртовой вселенной живёт этот парень? Но своего удивления она не высказала, а только согласно кивнула, улыбнувшись одними уголками губ. — Хорошо. Спокойной ночи, Малфой. — Спокойной, Грейнджер. Красные стоп-сигналы уже растворились в тумане вечера, а Гермиона всё ещё смотрела в сторону, где скрылся автомобиль. Странное тепло в груди было обжигающим, словно фитиль тлеющей свечи снова зажёг свой огонь. Прикрыв глаза, она встряхнула головой, отгоняя ненужное волнение, и уверенно направилась в сторону общежития, так и не заметив, как тёмная фигура показалась из-за дерева недалеко от входа. Взревел мотор, и одинокая фара прорезала темноту, отделяя человека от окружения ярким светом. Ловкий манёвр, когда заднее колесо описало экстремальный круг, позволяя развернуться, и мотоцикл растворился в темноте так же, как до этого сделал Малфой.