Глава 14. Shut Your Mouth, Baby, Stand and Deliver...
Последние солнечные деньки радовали студентов своей щедростью. В преддверии Хэллоуина студенческую столовую, а также корпусы общежития украшали всеми фриковскими штучками, положенными для этого времени. «Trick or treat?» — эта атмосфера уже нашла отражение в поведении каждого второго, если не всех подряд, даже Полумна уже сменила излюбленные защитные очки с единорогом, наклеив сбоку пару тыковок, а в блондинистых волосах нашла своё место пародия на черепушки и летучих мышей, почему-то фиолетовых. Но это же была Лавгуд, а значит лишних вопросов люди не задавали. — Я всё ещё не могу поверить, что ты отказываешься идти на тусовку! Это же будет грандиозный вечер! — возмущалась Джинни уже в который раз после отказа Гермионы пойти с ними на вечеринку 31 октября. В честь Дня всех святых в университете даже сократили длительность последних занятий, чтобы студенты могли расслабиться в такое напряженное для учёбы время. Каждый студент только и говорил о том, какая тусовка собирается в доме спортивного клуба Дельта. Приглашались все, только вот Грейнджер понимала, что в этот вечер у неё будет «приглашение» в другое место. Явка обязательна. — Мне на самом деле надо явиться домой. Семейные традиции, — виновато улыбнулась она, мысленно понимая, что за последнюю неделю значительно проапгрейдила свой талант в искусстве лжи. Подруга тяжело вздохнула, ворча что-то себе под нос о несправедливости и о взрослом человеке, а Гермиона только думала о том, как хотела бы присоединиться к друзьям, вкусить этого веселья, но на кону стояло что-то большее, чем её эгоистичные желания. Она действительно переживала о том, что родители могли оказаться втянуты во что-то, откуда нет выхода. И куда болезненнее была мысль о том, а что они могли быть в курсе этой безвыходной ситуации. За всю свою жизнь Гермиона провела не настолько много времени со своими родными, лишь первые десять лет детства, потом видела их только в выходные и по праздникам, и то не всегда. И сейчас, когда её возраст приближался к двадцати, она всё отчётливей осознавала, что совершенно не знает тех людей, которых называла своими отцом и матерью: что они любят, как спят по ночам и во сколько возвращаются домой. Конечно, она их любила до безумия и той самой детской верной любовью, какой должен любить любой ребёнок! Но чувство одиночества и жизнь вдали были абсолютно нормальными для неё, а простых переписок по электронной почте казалось совершенно достаточно. И было ли это нормальным в целом? Она не знала ответа. — Гермиона! — возглас грубого голоса был неожиданным и заставил девушек замереть, оглядываясь на звук. Рот Джинни медленно стал открываться, когда она заметила высокого темноволосого парня, перебегающего университетскую лужайку, по которой они шли в сторону столовой. Многозначительный взгляд синих глаз просто прожёг Грейнджер насквозь, не предвещая ничего хорошего. — Виктор! Неожиданная встреча, — Гермиона улыбнулась, испытывая скорее неловкость, чем смущение. Цепкие пальчики Уизли просто врезались ей в локоть. Крам тем временем быстро с ними поравнялся, успев отбить мяч, что прилетел к нему под ноги, оказавшись на пути, и остановился только, когда почти был вплотную, едва ли наградив рыжую подругу взглядом. Виктор решил, что одного короткого приветствия будет более чем достаточно. — Да, просто увидел тебя. Решил, что стоит поздороваться, — он несмело улыбнулся, а Гермиона подумала о том, что этот парень вполне может выглядеть мило, если его лицо не выражает угрожающего стремления. — Вы собираетесь обедать? — он указал в сторону кампуса, а девушки сразу переглянулись. — Да. Хочешь присоединиться? Меня, кстати, зовут Джинни. Джинни Уизли, — девушка протянула руку, и Крам поздоровался повторно. — Виктор Крам. Уизли? Перси Уизли не твой брат? — прищурился парень, на что девушка только подкатила глаза, понимая, что связи её многочисленной семьи опасно обширны. — Придурок Перси, к сожалению, мой брат, — скривилась она, что вызвало у Крама только тихий смех и заставило Гермиону удивиться. Неужели не между всеми членами этой семьи были приторно любовные отношения? Видя замешательство подруги, Джинни сжалилась: — Перси был не самым чутким в выборе слов и выражений, когда был студентом. Но сейчас он забрал на себя управление части семейного бизнеса и вроде как помирился с родителями. Но я всё ещё не доверяю этому засранцу. — Перси мог быть очень упрямым, — согласился Виктор. — Мы пересекались с ним на практике в государственном отделе. — Ну, так что насчёт ланча, Виктор? — рыжая не торопилась отступать, ощутимо толкая подругу в сторону болгарина. Гермиона почувствовала, как её шея становится пунцовой в тон краснеющих листьев плюща, украшавшего стены. — С радостью приму приглашение. Тебе помочь? — замечая вещи в довольно большой сумке Гермионы, он протянул руку в её сторону, но девушка усиленно замотала головой и только крепче прижала сумку к себе. — Она не тяжёлая, спасибо, — пробормотала она, теряя свою уверенность с каждой новой секундой всё сильнее. Удивительным образом Крам спокойно вписался в их компанию, позволяя себя расспрашивать и делясь своим студенческим опытом с остальными. Рон с Гарри и вовсе были в восторге, узнав, что раньше Крам был капитаном и играл за Оксфорд в баскетбол. Что ж, может, он и не был двухметровым гигантом, но тогда это объясняло его прекрасную физическую подготовку. Гермиона впервые за долгое время сидела молча, ковыряясь в своём обеде и стараясь не привлекать к себе внимания. Общаться с Виктором один на один ей было куда более комфортно, чем когда со всех сторон на него обрушивалось внимание её друзей. Складывалось ощущение, что она просто предоставила им новую игрушку. Грейнджер потеряла нить разговора ещё несколько минут назад, пока внезапно не ощутила мягкое прикосновение крепкой руки к своему плечу. Вынырнув из мыслей, девушка во все глаза уставилась на Виктора, что смотрел на неё, взволнованно заглядывая в лицо. В его чёрных глазах читалось беспокойство, только вот способны ли эти глаза заглянуть в самую душу, Гермиона не была уверена, но понимала, что пропустила какой-то вопрос, адресованный только ей. — Что? — Нет, наша Гермиона должна будет уехать домой — семейная традиция. Правда, о