Разбудила его боль в почках. Со сна он подумал, что находится дома. Резкая боль в почках была его спутницей в последние годы, временами доходя до нетерпимой. От нее спасали только таблетки и уколы, ослабляющие боль. Но все они стоили все дороже и он подумал, что пока потерпит, а попросит таблетку перед сном, чтобы хотя бы немного поспать.
- Дмитрий Аркадьевич, - раздался знакомый мелодичный голос. Он открыл глаза. Нет, это был не его дом.
Анестезия, все еще дурманящая голову, не давала мозгу работать в нормальном режиме. Лежа на кровати на животе, Дмитрий тупо посмотрел на убранство палаты. Наконец, он сумел понять, где находится. Ему сделали операцию и поэтому так больно!
Словно в подтверждение этой мысли почки заболели сильнее. Боль острым буравчиком вонзилась в спину. Дмитрий не выдержал и застонал.
- Больно, - согласилась медсестра Леночка. - Придется терпеть. Сейчас наркоз пройдет и будет трудновато.
Дмитрий хотел сказать, что потерпит, ему и без операции было не менее больно. Но непослушный рот сумел лишь промычать.
- Не говорите, - поспешила медсестра, - вам еще рано. Операция прошла успешно, всего час вас оперировали. Почки ваши подготовлены к серьезной операции и она, скорее всего, будет проведена завтра. Организм ваш молодец, ведет себя хорошо.
Хорошо так хорошо. Дмитрий закрыл глаза. Кажется, процесс превращения в нормального человека пошел. Ему оставалось только терпеть и быть молодцом.
Леночка встала и подошла к нему. Он почувствовал запах духов и молодого женского тела. Открыл глаза. Медсестра принесла стакан какой-то жидкости.
Наклонилась к нему:
- Вы очнулись?
Дмитрий подумал и промычал, не решаясь что-то говорить.
- Тогда давайте я вас напою через соломинку.
Дмитрий с трудом наловчился вытягивать жидкость из стакана через соломинку. Жидкость оказалась горьковатой, но приятной. Дмитрий только теперь понял, как он хотел пить.
После стакана в голове прояснилось. Он облизнул губы - язык действовал. Рискнул заговорить:
- Где я?
Говорил он медленно и тихо, но разборчиво. Леночка его поняла:
- Вы в своей палате, лежите после операции.
- А когда будут кормить?
Медсестра удивилась:
- Вы такой уникум! После операции, с резкой болью, пациенты говорить не могут, а вы даже есть просите!
Дима усмехнулся. Знала бы она, что жизнь между приступами боли была для него долгой повседневностью. И сегодняшняя боль, куда более сильная, чем обычно, но все-таки нельзя сказать, что какая-то особенная.
Острая боль заставила его застонать и немного поостыть в своем хвастовстве. Боль после операции была все-таки значительно сильнее. Но это была боль рождения нового человека, а там боль умирающего. И от этого острые приступы вызывали в нем лишь стоны радости. Он жив и будет жить!
Медсестра оставалась около него всю ночь, вытирая пот со лба, ставя уколы и иногда давая пить. Хотя у Дмитрия к утру появилось сильное подозрение, что горьковатая жидкость имела чисто функциональное значение и предназначалась совсем не для утоления жажды.
За ночь Леночка дважды ставила ему уколы снотворного. По-видимому, в них было еще и успокоительное, поскольку боль утихала, и он забывался в коротком сне. Но через час - полтора боль приходила снова и словно в отместку набрасывалась на его тело жесткими приступами.
Так он провел больше полутора суток - столько понадобилось академику Сергееву для подготовки второй операции. Под этим понималось время для стабилизации организма Дементьева, а отнюдь не на административные и медицинские проволочки. Сердце и прочие органы подкармливали различными лекарствами и обычной глюкозой, готовя к новой операции. Особое внимание уделялось почкам и последствиям предварительной операции.
Старый хирург, Сергеев был готов ко всяким последствиям, как хорошим, так и плохим. Нет, умереть Дементьеву не дали бы в любой ситуации, а вот повторить предварительную операцию при случае пришлось бы.
К счастью для больного, который мог бы повторно пережить синдромы боли, операция оказалась успешной, как и большинство несложных операций.
Решающий удар по почкам был нанесен на следующий день к вечеру. На этот раз Марат Германович взял ассистентом Николая Ивановича Брызгалова - Колю, как он привычно называл. Не вторым хирургом, у него и так была хирургическая бригада, ассистировать надо было весь ход операции, чтобы подсказать, если что, со стороны неблагоприятное развитие.
Дмитрия аккуратно переложили на передвижную коляску. Санитары были сама любезность, переложили как драгоценный хрусталь. Но в почках все равно резануло так, что он света белого не взвидел.