Лицо Дмитрия накрыли матерчатой маской. По команде он начал считать. Его сил хватало до восьми, после чего он провалился в наркотический спасительный сон.
Разбудила его боль в почках. Со сна он подумал, что находится дома. Резкая боль в почках была его спутницей в последние годы, временами доходя до нетерпимой. От нее спасали только таблетки и уколы, ослабляющие боль. Но все они стоили все дороже и он подумал, что пока потерпит, а попросит таблетку перед сном, чтобы хотя бы немного поспать.
- Дмитрий Аркадьевич, - раздался знакомый мелодичный голос. Он открыл глаза. Нет, это был не его дом.
Анестезия, все еще дурманящая голову, не давала мозгу работать в нормальном режиме. Лежа на кровати на животе, Дмитрий тупо посмотрел на убранство палаты. Наконец, он сумел понять, где находится. Ему сделали операцию и поэтому так больно!
Словно в подтверждение этой мысли почки заболели сильнее. Боль острым буравчиком вонзилась в спину. Дмитрий не выдержал и застонал.
- Больно, - согласилась медсестра Леночка. - Придется терпеть. Сейчас наркоз пройдет и будет трудновато.
Дмитрий хотел сказать, что потерпит, ему и без операции было не менее больно. Но непослушный рот сумел лишь промычать.
- Не говорите, - поспешила медсестра, - вам еще рано. Операция прошла успешно, всего час вас оперировали. Почки ваши подготовлены к серьезной операции и она, скорее всего, будет проведена завтра. Организм ваш молодец, ведет себя хорошо.
Хорошо так хорошо. Дмитрий закрыл глаза. Кажется, процесс превращения в нормального человека пошел. Ему оставалось только терпеть и быть молодцом.
Леночка встала и подошла к нему. Он почувствовал запах духов и молодого женского тела. Открыл глаза. Медсестра принесла стакан какой-то жидкости.
Наклонилась к нему:
- Вы очнулись?
Дмитрий подумал и промычал, не решаясь что-то говорить.
- Тогда давайте я вас напою через соломинку.
Дмитрий с трудом наловчился вытягивать жидкость из стакана через соломинку. Жидкость оказалась горьковатой, но приятной. Дмитрий только теперь понял, как он хотел пить.
После стакана в голове прояснилось. Он облизнул губы - язык действовал. Рискнул заговорить:
- Где я?
Говорил он медленно и тихо, но разборчиво. Леночка его поняла:
- Вы в своей палате, лежите после операции.
- А когда будут кормить?
Медсестра удивилась:
- Вы такой уникум! После операции, с резкой болью, пациенты говорить не могут, а вы даже есть просите!
Дима усмехнулся. Знала бы она, что жизнь между приступами боли была для него долгой повседневностью. И сегодняшняя боль, куда более сильная, чем обычно, но все-таки нельзя сказать, что какая-то особенная.
Острая боль заставила его застонать и немного поостыть в своем хвастовстве. Боль после операции была все-таки значительно сильнее. Но это была боль рождения нового человека, а там боль умирающего. И от этого острые приступы вызывали в нем лишь стоны радости. Он жив и будет жить!
Медсестра оставалась около него всю ночь, вытирая пот со лба, ставя уколы и иногда давая пить. Хотя у Дмитрия к утру появилось сильное подозрение, что горьковатая жидкость имела чисто функциональное значение и предназначалась совсем не для утоления жажды.
За ночь Леночка дважды ставила ему уколы снотворного. По-видимому, в них было еще и успокоительное, поскольку боль утихала, и он забывался в коротком сне. Но через час - полтора боль приходила снова и словно в отместку набрасывалась на его тело жесткими приступами.
Так он провел больше полутора суток - столько понадобилось академику Сергееву для подготовки второй операции. Под этим понималось время для стабилизации организма Дементьева, а отнюдь не на административные и медицинские проволочки. Сердце и прочие органы подкармливали различными лекарствами и обычной глюкозой, готовя к новой операции. Особое внимание уделялось почкам и последствиям предварительной операции.
Старый хирург, Сергеев был готов ко всяким последствиям, как хорошим, так и плохим. Нет, умереть Дементьеву не дали бы в любой ситуации, а вот повторить предварительную операцию при случае пришлось бы.
К счастью для больного, который мог бы повторно пережить синдромы боли, операция оказалась успешной, как и большинство несложных операций.
Решающий удар по почкам был нанесен на следующий день к вечеру. На этот раз Марат Германович взял ассистентом Николая Ивановича Брызгалова - Колю, как он привычно называл. Не вторым хирургом, у него и так была хирургическая бригада, ассистировать надо было весь ход операции, чтобы подсказать, если что, со стороны неблагоприятное развитие.