Дмитрия аккуратно переложили на передвижную коляску. Санитары были сама любезность, переложили как драгоценный хрусталь. Но в почках все равно резануло так, что он света белого не взвидел.
А тележка уже покатила, приближая тот миг, когда он станет здоровым.
Операционный стол горел всеми огнями, гостеприимно приглашая в свои объятия. Санитары подняли плоскость тележки на специальных винтах до уровня стола и переложили на его.
Дмитрий изо всех сил старался не застонать. Не хватало еще опозориться перед десятком медиков.
- Ничего, мужик, - приободрил его знакомый по вчерашней операции голос, - осталось немного. Вчера мы тебя взрезали удачно. Дай Бог и сегодня также.
Он встал в изголовье Дмитрия и видимо подал какой-то знак. Дмитрий почувствовал резкую боль, заставившую его вскрикнуть.
- Ничего, - успокоил его женский голос, - я всего лишь сняла марлевую подушку.
Это был сигнал для анестезиолога, который положил на лицо маску с наркозом
Дмитрий провалился в безвременье с твердой уверенностью, что для него заканчивается время неудач и растительной жизни, когда поход в магазин уже являлся подвигом.
Операция завершилась быстро. Вопреки прошлой, вчерашней, он так и не погрузился в наркозный сон, слыша голоса врачей, временами чувствуя боль, но почему-то не в почках, а в ступнях.
- Все! - решительно объявил женский голос, очень похожий на Катин, - теперь пора уносить.
Врач, проводивший операцию, снял маску. Это была действительно Катя!
- Ты как здесь казалась? - удивился Дмитрий, - а как дети?
- Потом, - отмахнулась Катя, - тебя надо срочно уносить, пока не появилась мафия.
- Мафия? - еще больше удивился Дмитрий.
- А ты думал, кто тебя лечит? - сварливо спросила Катя, - ты им понадобился, поскольку очень похож на президента. Вылечат и подсунут. А потом убьют. Надо тебя обязательно вытащить. Вставай!
Дмитрий попытался встать со стола. Легко! Он схватил Катю за руку и они побежали по больнице, очень похожей на городскую поликлинику.
Вдруг откуда-то из-за угла выскочил бандит с лицом директора Дворца творчества. Савелий Николаевич Тонков схватил его за свободную левую руку. Все, они попались и его убьют.
- Нет! - закричал в отчаянии Дмитрий и начал вырываться. Но это оказалось не так просто. Тонков держал его за руку с силой стальных клещей
- Перестань вырываться, - потребовал он неожиданно женским голосом, - сколько можно!
И ударил по щеке.
Дмитрий дернулся головой... и пришел в себя.
Он лежал на животе на кровати в своей палате. Бедная Леночка и еще одна незнакомая женщина в белом халате с трудом его удерживали, поскольку он все норовил вырваться.
- Ох, - прокомментировал он свое появление в реальном мире, - а операция закончилась?
Леночка внимательно посмотрела ему в лицо. Только убедившись, что он действительно пришел в себя, встала.
- Замучили вы нас, - пожаловалась она, - все рвались куда-то убежать от какой-то мафии.
Дмитрий смущенно улыбнулся:
- Привиделась тут чертовщина одна.
- Бывает, - согласилась незнакомая женщина. - После наркоза всегда больные становятся очумелые. Мужчины те обычно воюют. Вы тоже воевали.
- Да, - согласился Дмитрий, не желая раскрывать своего сновидения. Он уже привычно лежал на животе, глядя на белый свет как бы с боку.
- Вот, - констатировала женщина, - так я пойду, Лена?
Она вышла из палаты.
Дмитрий помолчал. Потом решился, спросил, с трудом ворочая непослушным языком:
- Вы не скажите, операция как прошла?
Леночка поспешила к нему подойти, положила на разгоряченный, покрытый потом лоб прохладную ладонь:
- Не разговаривайте, вам сейчас вредно говорить. Операция прошла хорошо, Марат Германович не умеет делать операций плохо. Опухоль, которая мешала почкам, убрали, протоки прочистили, теперь осталось подождать две-три недели и посмотреть, как почки работают. Лежите и отдыхайте, это ваша основная работа на ближайший месяц.
Дмитрий устало прикрыл глаза. Раз так, то ему не мешает отдохнуть. Он медленно уплыл в сон, наступление которого не смогла остановить даже вездесущая боль, намертво сковавшая последнюю треть спины и даже то, что находилось ниже.
Первые после операции дни были полностью заняты болью. Боль, БОЛЬ наполняла все тело, сушила мозг, не давая ни о чем думать. Малейшее движение буквально переламливало тело, боль протекала по позвоночнику и взрывалась в голове. Но не двигаться вообще было нельзя. И чем дальше, тем больше хотелось пошевелить онемевшим телом, чтобы почувствовать вышедшие из повиновения руки и ноги или даже шею. И он шевелил, а потом кряхтел от боли во всем теле, волнами разливающейся от нижней части спины.