- Пусть войдет, - велела она, а сама лихорадочно навела порядок на лице, словно ей следовало ее сооблазнить.
У нее оказалось много времени - Дементьева не торопилась, по-видимому, осматриваясь. Уже хозяйкой себя чувствует!
Аня так рассердилась, что встретила Дементьеву сухо и начальственно. Даже самой понравилось.
Дементьева вела себя смирно, даже спокойно, будто уже заранее знала, что ее возьмут. Стерва!
Как бы ее заставить передумать устраиваться на работу? Только бы себя не подставить, а то вылетишь, как пробка и отец не поможет, хоть он и не последняя шишка в городской администрации. Чересчур наглеть не стоило.
- Основные вакансии заняты, - сказала Анна как можно суровее. Она хотела добавить, осталась только вакансии рядового бухгалтера, но передумала. С большим бы удовольствием она послала ее куда подальше. Нет мест! Хотя, кроме бухгалтера есть еще место уборщицы.
Точно, предложить ей эту должность. Откажется, если есть хоть капля гордости. Она бы обязательно отказалась.
- Может быть, что-то все же есть, - как бы жалобно сказала Дементьева, пока она думала. Издевается, понимает, не откажут.
- Есть оно место, - выговорила Анна медленно, - уборщица.
Откажется, ну стыдно нормальной женщине, не спившейся, не малограмотной бабе...
- Я согласна, - поторопилась Дементьева.
Даже до конца не выслушала, ляпнула. Знает, что ни разу за тряпку не возьмется. Чувствуется, ей лишь бы в здании закрепиться.
Анна зло посмотрела на собеседницу, потом опомнилась и когда та подняла глаза, переделала взгляд на удивленный.
- У нас жесткие требования, - предупредила она, решив напоследок поиздеваться, - нескольким мы уже отказали. Приходят пьяницы, которых уже выгнали с нескольких мест за непотребное состояние. Одна пришла с похмелья, я приказала охраннику не пропускать.
Посмотри, с кем я тебя сравниваю, сволочь, проститутка.
- Я не пью, - коротко сказала Катя.
Вспышка злости, возникшая у Анны, как-то быстро исчезла. Что это она говорит, хочет место потерять. Ведь донесет. Нет, даже не донесет, просто шепнет ночью в постели, мужчины в этом состоянии размягченные, Завалин все сделает - и уволит, и характеристику даст плохую, сама повесишься.
- Хорошо, - вынужденно согласилась Анна. - Документы у вас с собой?
Катя протянула трудовую и характеристику.
Анна делала вид, что долго читает, даже губами шевелила, как малограмотная. Пусть посидит, поунижается.
Но до бесконечности время тянуть не будешь. Формальных признаков отказать нет.
- Что ж, - сделал Анна резюме, - мы вас можем принять. Оставьте документы, мы вас оформим на работу с понедельника. А сейчас сходите к менеджеру по зданию, он вам все объяснит.
Когда Катя уже уходила, она не выдержала, спросила в спину, хотя и понимала, что рискует нарваться:
- Не стыдно на такую работу устраиваться?
Анна ожидала услышать в ответ едкое словцо, ругань, но Дементьева просто так хлопнула дверью, что штукатурка с потолка полетела. Халтурщики строители сделали, называется, евроремонт, скоро кирпичи посыплются.
А с характером дамочка! Анна уныло подумала, что, кажется, максимум, на что она может рассчитывать - это ее непосредственный начальник Леонид Иванович Максимов. Выйти за него замуж?
Знала бы Анна, как новоявленная уборщица летела домой, подпрыгивая, как девчонка, от радости, расстроилась бы еще больше. Трудное наступило время для сотрудницы отдела кадров Анны Михайловны Володиной, устроившейся на небольшое место с большим прицелом.
В понедельник Катя явилась на работу, как ей указал менеджер по зданию, по-старому комендант, к шести.
Когда она устраивалась на работу, наивно предполагала, что максимум орудий производства будет заключаться в виде тряпки и ведра. Комендант ее отрезвил. Техничке полагался вакуумный пылесос с двумя десятками приставок, шикарная одежда - повседневный костюм, парадный костюм, рабочий костюм для грязных работ, все со знаками фирмы. И, наконец, те самые ведро с тряпкой. Работать ей в ближайший месяц полагалось с шести до двенадцати, после чего сдавать смену вечерней смене. Пять дней в неделю.
Что же, она не столь неграмотная, разберется.
И вот как штык на работе. Правда, для этого пришлось встать ни свет, ни заря, в пять часов утра, и пробежать по еще пустынным осенним улицам, на которых стояла темнота. Было страшновато и зябко.
Зато, как только она оказалась в фирме, сразу отогрелась у горячей батареи. По всему городу, у муниципальных зданий батареи всего лишь теплились - администрация экономила, а здесь было тепло и даже жарко. А когда она напилась горячего вкусного кофе, который полагался, оказывается всем, работающим до восьми утра и после пяти вечера, то поняла, что лучше этой работы у нее еще не было.