-- Мама! -- кинулись поднимать ее близнецы, а я поспешно нашарила в кармане пузырек с успокоительным -- теперь я по примеру папы буду носить в карманах целую аптечку.
С грехом пополам напоив Молли зельем, я поручила Джорджу отлевитировать ее в больничное крыло -- завтра истерика будет не такой острой.
-- Где он? -- мистер Уизли сжимал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Джинни судорожно цеплялась за Фреда, ошалело мотая головой. Я нашарила еще один пузырек и протянула ей:
-- Отпей половину, тогда не уснешь. Мистер Уизли, нам сюда.
Тело Рона перенесли в комнатку, где когда-то собирались чемпионы Тремудрого турнира. Ярко горели свечи, бросая блики на странно-умиротворенное лицо рыжего, и только не свойственная ему бледность свидетельствовала о том, что Рон не спит. Коричневые веснушки стали еще заметнее на белой коже.
Сдвинув брови, Фред смотрел на младшего брата, а Артур как сел рядом с ним на стул, так и не встал до тех пор, пока не настало время переодевать тело и помещать в гроб.
Старшее поколение Уизли оказалось неспособным позаботиться о похоронах, и заниматься всем пришлось МакГоннагал, мне и Джинни с братьями. Узнав о случившемся, свою помощь предложили и дамы Лонгботтом, но единогласным решением было постановлено не допускать их до приготовлений -- этой семье хватило и своей трагедии. Обе женщины до сих пор носили глубокий траур по Фрэнку, и взваливать на их плечи еще и это было бы нечестным.
"Любимый сын, брат, друг" -- скромная надпись на могильной плите. Вот и все, что осталось от жизнерадостного шестнадцатилетнего парня, полного планов на будущее.
-- Я так разозлилась на него, -- шептала белыми губами Молли, глядя на свежий холмик. -- Сказала, глаза б мои его не видели. Мой мальчик так и ушел, думая, что я ненавижу его...
-- Молли, -- заставила я ее отвернуться. -- Он очень любил вас и понимал, что на самом деле вы вовсе не имели ввиду того, что сказали. Он остался в школе не потому, что злился на вас, а потому, что знал: скоро вы пересердитесь и помиритесь с ним.
-- Вы дружили, -- всхлипнула Молли. -- Он сказал, что я назвала квиддич игрой для идиотов? Он был сильно обижен?
-- Сперва -- да, -- не стала скрывать я. -- Но это же Рон, он быстро вспыхивает и так же быстро успокаивается... Успокаивался. За ужином он уже предвкушал, как станет разворачивать подарки, и гадал, какого цвета свитер вы ему связали на этот раз.
-- Значит, он не злился? -- как-то детски спросила Молли.
-- Нет, -- уверенно заявила я. -- Рон любил вас и знал, что и вы его любите. Не сомневайтесь.
Во всех бутылках, купленных у мадам Розмерты, оказался быстродействующий яд. Установить, когда именно и с чьей помощью он попал туда, не представлялось возможным. Если бы Дамблдор не разрешил студентам пить алкогольные напитки на рождественском пиру, Рон был бы жив. А сам он и, более чем вероятно, кто-то из преподавателей -- мертвы. Глупая случайность, зигзаг удачи.
Я снова промолчала о роли Паркинсон во всей этой истории, поклявшись себе рано или поздно разобраться с ней лично. А что грозило ей в случае моего признания? Ровным счетом ничего, как и после истории с проклятым ожерельем. Мне не с чем пойти в суд.
Глава 7
Сразу после рождественских каникул на доске обьявлений в холле появился листок, гласивший, что скоро начнутся занятия по трансгрессии, которые настоятельно рекомендуют посетить тем, кто вэтом году станет совершеннолетним, и собирается получать лицензию.
Почти все наши сокурсники записались, и уже в первую пятницу министерский инструктор ждал нас в Большом зале. Дамблдор снял с него антиаппарационные чары на час, и должен был снимать каждый раз, когда проводилось занятие.
Министерский инструктор оказался маленьким бесцветным человечком по имени Уилки Твикросс, сильно смахивающим на одуванчик. Он довольно доходчиво обьяснил основные правила аппарации и уже на первом занятии перешел от теории к практике. Немногим "счастливчикам" удалось аппарировать частично: Сьюзен Боунс оставила позади ногу, а Драко -- полшевелюры и брови. У меня ничего не получилось, но я не особо расстроилась -- до экзамена еще целых пять месяцев.