-- Я на выпускном балу, меня называют лучшей ученицей школы, -- быстро затараторила я, но шипящий голос насмешливо прервал меня:
-- Ложь. Мой верный слуга, дай мне увидеть ее.
Квиррел медленно размотал свой дурацкий тюрбан и я увидела у него на затылке второе лицо: бледное, безносое, тонкогубое и красноглазое.
-- Плохо выглядишь, Волди, -- ляпнула я. Волдеморт перешел на ультразвук:
-- Из-за тебя я вынужден влачить жалкое существование! Мерзкое животное, грязнокровка!
-- Четвертькровка, -- поправила я его. -- Что тебе так чистокровность покоя не дает? Небось, сам-то -- бастард?
-- Ты-ы-ы! -- взвыл Его Темнейшество. -- Фините инкантатем! Экспеллиармус!
Веревки упали, моя палочка вылетела из кобуры и приземлилась где-то в углу.
-- Что теперь? Поиграем в догонялки? -- я живо кинулась за зеркало, а двуликий Квиррел принялся обстреливать меня заклятьями.
-- Стой! Она нужна мне! Хватай ее!
Логика -- как у флобберчервя. Зачем тогда было развязывать?
Впрочем, схватить себя я позволила -- только затем, чтобы представить, будто мои ладони раскаляются до огромной температуры, и охватить ими голову профессора ЗОТИ. Тот дико завыл и рассыпался прахом, а из кучки праха вылетел прозрачный Волдеморт в чем-то вроде савана, раззявил рот, будто глотнуть меня вздумал, и прошел сквозь, истаяв в воздухе. Кажется, это становится традицией для меня -- развоплощать Волдеморта.
И тут я оступилась на выщербленном полу, больно приземлившись на попу и подвернув ногу. Доползла до палочки, трансфигурировала платок в табурет и стала ждать спасения, перекидывая с руки на руку философский камень. Занятная штучка, между прочим, красивая: мутное основание, и прозрачная верхушка, середка проросла матовыми иглами... Куда его теперь? Дамблдору отдать? А вот фига!
Я оторвала пуговицу, придала ей вид алого кристалла и сняла туфельку с пострадавшей ноги. Размахнулась посильнее -- и хряснула стальной набойкой прямо по камешку, добросовестно растерев его в пыль. Теперь последний штрих: трансфигурировать из огрызка карандаша палочку, похожую на профессорскую, и сломать ее.
-- А вот и кавалерия, -- пробурчала я себе под нос, услышав топот ног за дверью. Мигом уничтожила табурет, легла на пол в живописной позе морской звезды, картинно разбросав руки-ноги, и, послюнявив палец, нарисовала себе дорожки от слез на закопченной физии. Откашлялась и зарыдала, словно подбитая из рогатки чайка.
-- Девочка моя! -- сразу включился в игру подбежавший папа. Он-то прекрасно знал, как я тренировала перед зеркалом "правдоподобный" плач. Подхватил меня на руки и осторожно ощупал на предмет переломов, одновременно шипя:
-- Я вам говорил, что не стоит прятать камень в Хогвартсе, а вы меня не слушали! Говорил, что Квиррел не внушает мне доверия, а вы отмахивались! Девочка моя, ты цела?
-- Нога-а... Я сломала ногу-у-у! Он хотел меня у-убить! А-а-а! -- моей истерике позавидовал бы и Дадли. Дамблдор тем временем обозрел поле битвы и невозмутимо спросил:
-- А где профессор Квиррел?
-- Та-ам! -- ткнула я пальцем в кучку пепла. -- Он дотронулся до меня и обжегся, а потом р-раз! И нету-у... И камень ваш испортился -- он в него заклятьем каким-то попал!
-- Мы узнаем, что это было за проклятье, -- Дамблдор поискал взглядом квирреловскую палочку. Папа показал ему обломки:
-- Боюсь, "Приор Инкантатем" не сработает. Моей дочери нужна срочная медицинская помощь, я, с вашего позволения, удалюсь.
Оставив Дамблдора и не проронившую ни единого слова Макгоннагал рассматривать останки Квиррела, мы удалились. Только в зале с шахматами папа спросил:
-- Как ты?
-- Подвернула ногу. Будем теперь вместе с Гермионой хромать. А где ты был?
-- Помфри срочно понадобилась полынная настойка, а у меня закончился сушеный драконий помет.
-- Фу-у... Ну и гадость... Северус, ты на меня сердишься?
-- Нет, конечно, нет, ребенок! Я слишком хорошо тебя знаю. Должен сказать, что ты молодец -- если бы не Драко, я бы не вернулся так быстро. Хотя седых волос у меня прибавится, это точно...
-- Прости меня, -- покаянно зашептала я. Мне действительно было жаль, что я заставила папу нервничать. Если бы был другой способ остановить Квиррела, я обязательно им воспользовалась бы. Вспомнив о камне, я сунула руку сперва в карман юбки, а потом в карман папиной мантии.
-- Это тебе -- трофей. Может, на декокт какой сгодится...
Папа молча прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Я довольно улыбнулась: Квиррел мертв, камень у нас, и папа на меня совсем не злится. Жизнь прекрасна
ЧАСТЬ 2
Глава 1